И это идеальное сочетание. Но, к сожалению для неё, он ещё и отец её бывшего парня.
Случайная встреча свела их вместе, а упущенный шанс — разлучил.
Год спустя судьба вновь вмешивается, и теперь они живут под одной крышей — что делает всё между ними пугающе запутанным. Потому что, несмотря на прошедшее время, он всё ещё тот самый мужчина, о котором Гвен думает, засыпая. Тот, о котором она не может забыть, как ни старается.
Бэш пытается восстановить хрупкие отношения с сыном, и оба они знают: если они поддадутся этому притяжению, это будет высшим предательством.
Но Гвен видит жар в его глазах. Тот самый голодный взгляд, от которого у неё каждый раз пробегает дрожь по спине.
Взаимное желание почти невыносимо, а напряжение между ними можно ощутить кожей.
Они оба знают, что в таких ситуациях есть правила.
Но… следовать правилам ещё никогда не казалось настолько бессмысленным.
Глава 1
БАШ
ГОД НАЗАД…
Я застрял в аэропорту, и все меня раздражают.
— Мы снова задерживаемся, но на улице так красиво, что я даже не против, — напевает голос из ряда синих кожаных кресел позади меня. Приятный голос. Глубокий и спокойный, и, судя по тому, как она болтает по телефону, она совсем не расстроена из-за того, что застряла в снежной буре. — Мне кажется, я живу в снежном шаре или что-то в этом роде.
Я усмехаюсь и сжимаю кулаки под скрещенными руками. Мы ждём посадки уже три часа, а эта женщина даже не возражает.
И я ей верю. Я даже не смотрю в её сторону, но по её тону, по благоговению, сквозившему в каждом слове, я понимаю, что она никогда не видела снега и назвала бы этот кошмар «уютным».
— Да, честно говоря... здесь уютно.
Да. Вот оно. Кем бы она ни была, ей здесь нравится.
Должно быть, чертовски приятно, потому что я готов вылезти из собственной кожи. Люди чихают, не прикрывая лицо, плачут дети, пахнет несвежими бейглами. Я наматываю круги, как тигр в клетке, но даже это уже не помогает.
Ванкувер — единственное место в Канаде, которое не знает, как справиться со снежной бурей. И всё не так уж плохо.
Сквозь тихий гул в зоне ожидания у выхода 82 слышится треск динамиков.
— Внимание всем пассажирам, ожидающим посадки на рейс 2375 авиакомпании Air Acadia, следующий в Калгари. С сожалением сообщаем, что ваш рейс отменен и перенесен на завтрашнее утро. В ближайшее время вы получите электронное письмо с обновленной информацией о рейсе. Если вам нужна дополнительная помощь, обратитесь к агенту по бронированию. Мы ценим ваше терпение и понимание и с нетерпением ждем возможности обслужить вас завтра.
По помещению прокатывается коллективный стон. Далее следует череда объявлений, в которых сообщается одно и то же: сегодня вечером отсюда никто не выйдет.
Я откидываю голову на металлическую спинку стула и устало вздыхаю. Неделя выдалась дерьмовой, и это как раз тот хлеб, из-за которого весь сэндвич становится несъедобным.
Я бы опустошил весь свой банковский счёт, лишь бы сегодня спать в собственной постели. Чтобы побыть в одиночестве, в чёртовом покое и тишине. Чтобы расслабиться.
Вместо этого я напряжён до предела. Каждая мышца напряжена, а челюсть болит от того, что я её сжимаю. Даже лёгкие сдавлены.
Это было последнее, что мне было нужно после того, как весь мой мир перевернулся с ног на голову.
— Да, отменили. — Этот слишком радостный голос доносится до меня. — Всё в порядке. Что есть, то есть. Я собираюсь извлечь из этого максимум пользы! Когда жизнь преподносит тебе лимоны…
Он впрыскивает кислоту прямо тебе в глаза, чёрт возьми.
Я поднимаюсь на ноги.
Я оглядываюсь через плечо и вижу копну волнистых платиновых волос, закрывающих лицо женщины, которая роется в огромной сумке, прижав телефон к уху.
Я хмурюсь, а она смеётся над тем, что сказал человек на другом конце провода. Я качаю головой, отворачиваюсь и закидываю сумку на плечо, решив, что она слишком счастлива. Это ненормально.
По какой-то причине её жизнерадостность ещё больше портит мне настроение. Поэтому я тяжёлыми шагами, эхом разносящимися по полированному бетонному полу, направляюсь к стойке администратора, чтобы узнать, как мне выбраться отсюда к чёртовой матери.
Ожидание в очереди не помогает мне избавиться от раздражения. Как оказалось, я не единственный, кто в плохом настроении. Рассерженный мужчина средних лет, стоящий передо мной, из просто раздражённого превратился в настоящего скандалиста. Он тычет указательным пальцем в измученную сотрудницу службы поддержки, требуя, чтобы она всё исправила — как будто она лично вызвала снежную бурю.
Он злится из-за своих сумок. Он злится из-за отсутствия свободных мест. Он злится из-за нового времени вылета.
Я тоже злюсь, но не собираюсь из-за этого драться. И чем дольше я смотрю, тем больше злюсь из-за того, какой он мудак.
Щеки девушки краснеют, а нижняя губа дрожит. Когда её глаза наполняются слезами, а она отшатывается от его тирады, я не выдерживаю.
— Чувак, — обращаюсь я к столу своим низким голосом. — Всякое бывает. Не нужно так с ней разговаривать.
Все головы поворачиваются в мою сторону, в том числе и голова краснолицего мужчины.
— Что вы сказали? — Его челюсти сжимаются от ярости, губы под густыми усами кривятся, а взгляд устремляется на меня. У меня возникает ощущение, что он не привык, чтобы ему указывали.