Каори – идеальная невеста для мафии. Спокойная, гордая и там, где нужно, слепая. Она готовилась к свадьбе со старшим братом Рэна, пока истинная тяга не объявила войну планам кланов.
В мире, где зов крови считается позором для мужчины и проклятием для женщины, Рэну и Каори предстоит бросить вызов не только своим кланам, но и самой смерти.
Смогут ли Ворон и Журавль взлететь выше предрассудков? Или пламя их страсти сожжёт дотла всё, что им дорого?
Глава 1. ???? «Безмолвие чернил»
Его подпись превращала девушек в цифры. Цифры ему нравились больше, потому что они не умели кричать, не требовали любви и не смотрели в глаза с надеждой, словно это что-то могло изменить.
Рэн откинулся в кожаном кресле, крутя в пальцах тонкую перьевую ручку. Взгляд упал на папку с логотипом главного его детища — глянцевая обложка, скрывающая грязную изнанку. Совсем не так он представлял свою жизнь, когда соглашался открыть модный журнал взамен маленького, но независимого фотоателье.
— Карасуока-сама [1] , вы подписали бумаги, я могу за ними зайти? — поинтересовалась секретарша из динамика телефона на краю стола.
Пришлось снова отстраниться от мягкой и такой удобной спинки, чтобы дотянуться до него через весь стол. Рэн был уверен, что эта злобная мегера специально так далеко отодвинула телефон.
— Хочешь ещё что-то мне подкинуть? — спросил он, нажав кнопку громкой связи. — У меня скоро рука отвалится столько фантиков подписывать.
1
«-сама» — уважительное обращение в японском языке, указывающее на высокий статус собеседника (выше, чем «-сан»). Его применение уместно при обращении к высокопоставленному лицу.
Несколько секунд Рэн смотрел на погасший дисплей в тишине. А потом динамик тихо крякнул, и раздался всё тот же невозмутимый голос Огавы, которому даже в какой-то степени шла оцифрованность:
— Если бы вы появлялись чаще на рабочем месте, столько документов, требующих вашего внимания, не скапливалось бы.
— Сучка дотошная, — вздохнул он, откинулся обратно на спинку под резанувший по ушам скрип кресла и посмотрел в панорамное окно, растянувшееся во всю правую стену кабинета.
Город под ним напоминал гигантскую компьютерную микросхему: вертикальные линии небоскрёбов, горизонтальные нити скоростных магистралей, точки светофоров и мерцание неоновых вывесок складывались в хаотичный, но завораживающий узор.
Там, далеко внизу, всегда кипела жизнь. Такая беззаботная и простая, но в то же время абсолютно беспомощная перед волей серых кардиналов. То, насколько беспечно жили обычные люди и оборотни, целиком и полностью зависело от настроения элит. Пока те были в хорошем расположении духа, эти маленькие и ни на что не влияющие фигурки могли продолжать толпиться у караоке-баров и тележек продавцов якитори [2] .
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, приоткрыли. Его взгляд тут же метнулся и уткнулся, кажется, в пуговицу на белоснежной блузке Огавы — в маленькую трещину на лаковой поверхности. Рэн на миг зажмурился, давая зрению перестроиться с панорамного вида на расстоянии в полкилометра до пары шагов. И когда он снова открыл глаза, то увидел мир в более привычном для человека виде.
2
Якитори — японское блюдо, кусочки курицы (или других ингредиентов), жаренные на бамбуковых вертелах над углями. Популярная уличная еда.
— Карасуока-сама, нужно, чтобы вы ещё подписали счёт за аренду помещения для съёмки рекламы на следующей неделе, — сухо произнесла Огава, проходя вглубь кабинета с очередной папкой.
— У меня есть выбор? — риторически поинтересовался Рэн, не понимая, что его сейчас сильнее раздражало: стук её каблуков по паркету или необходимость ещё что-то подписывать.
— К сожалению, нет.
— Всегда один и тот же ответ, — вздохнул он, подхватил ту стопку папок, что уже подписал, и кинул на угол стола так, чтобы ей пришлось встать рядом с его креслом.
Она сначала положила свежий документ для подписи перед ним, а затем молча стала собирать папки в одну аккуратную стопку. И пока её руки были заняты, Рэн медленно провёл ладонью по бедру, закованному в чопорную юбку-футляр длиной по колено.
В официальном дресс-коде секретарш не было ни слова написано про длину и форму юбки. Но Огава всегда носила одну и ту же модель, будто специально созданную для того, чтобы лишить его возможности ненароком запустить руку под соблазнительно тонкую ткань.
— Карасуока-сама, вы желаете снять сексуальное напряжение? — уточнила она всё таким же безжизненным и чёрствым голосом, от которого у любого даже намёк на это напряжение улетучится.
— Уже нет. — Рэн поставил подпись внизу листа, пролистнул страницу и расписался ещё в двух местах. Захлопнул папку и намеренно кинул её на противоположный угол стола.
Огава выпрямилась, стукнула о стол собранными папками и только затем заметила, где находилась последняя. Не меняясь в лице, она молча поправила круглые очки в тонкой серебряной оправе и кинула беглый взгляд на Рэна. Этот жест — маленькая победа, поскольку он говорил о том, что у неё начинали сдавать нервы.
Огава обошла по кругу стол и подняла последнюю папку, прижав ту к безнадёжно плоской груди — в лучшем случае там был первый размер. Секретарша не дотягивала до его стандартов в плане внешности. Кроме симпатичного лица и густых каштановых волос смотреть было не на что — фигура в стиле «спереди и сзади вид одинаковый». Но ради разнообразия Рэн мог и с такой доской переспать.
Вот только прошло уже больше десяти лет, как он взял её на работу, а до нормального секса они так и не дошли.