Annotation
«Мертвыми были усеяны холмы и долины… Я проходил мимо них и видел повсюду окровавленные части тел, раскроенные черепа, изуродованные носы, отрезанные уши, разрубленные шеи, выколотые глаза, вспоротые животы, выпавшие наружу внутренности, обагренные кровью волосы, исполосованные туловища, отрубленные пальцы… Перерубленные пополам тела, пробитые стрелами лбы, торчащие наружу ребра… безжизненные лица, зияющие раны, последние вздохи умирающих… реки крови… О, сладостные реки победы!»
Арабский летописец после битвы при Хаттине в 1187 году, когда Саладин разгромил армию крестоносцев.
Справедливость для всех
Речи прошлого и грядущего…
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава промежуточная. Пара слов о Свинограде
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Эпилог
В завершение…
Справедливость для всех
Речи прошлого и грядущего…
'Я уже ничему не удивляюсь, ибо видел все, что способны воспринять человеческий взгляд и разум. От запредельной мерзости, коя устыдила бы и самого Нечистого, до блистательных высот людского духа, сравнимых с ангельским совершенством. Поэтому я в силах позволить своему перу главное — беспристрастность. Нет на этих страницах места осуждению, гневу, а равно иным страстям, что сквернят летописи тех, кто не стремится разделить знание с несведущими, но мстит памяти мертвецов, которые давно уже преданы иному, высшему суду. Пожалуй, лишь горечь, брюзгливая печаль старика подсаливает мою летопись, но, право, это сущая малость, которая не должна заслонить от вас, мои читатели, Истину. Если же взор ваш не может отделить зерна от плевел… что ж, идите к черту.
Однако иногда я задумываюсь — отчего пишу заметки о былом, используя тайнопись Хель? Отдельные и весьма многочисленные слова, а также своедолжные обороты ее удивительного языка стали привычными, естественными. Бывает, я слышу их даже из уст редких визитеров, что время от времени появляются здесь, в сложенном из холодных камней пристанище, где мне суждено испустить последний вздох. А ведь то все люди грубые и невежественные, речь их скудна и примитивна. Однако слова, пусть и многочисленные, это еще не язык, и в мире остался лишь один человек, помнящий весь «шифр Готдуа». Когда я уйду в мир иной, некому будет прочесть мою историю, узнать все, чему оказался вольным и невольным свидетелем летописец, музыкант, воин, магистр учета и хранитель печати Дома Императора, наконец.
Так зачем же?..
Отчасти это сила привычки, укорененной десятилетиями устоявшейся практики. Но лишь отчасти. Если быть честным с самим собой, надо признать, что я пишу не для живых и мертвых… Я был и остаюсь верным приверженцем Демиургов, тех, прежних, давно забытых, чьи имена стерты из летописей. Я верю в человеческий разум и знаю, что для него преград не существует. Любое постижение сокрытого знания суть лишь вопрос усилий и следования Божьему промыслу, великой заповеди Пантократора. И я храню в сердце искру надежды, что когда-нибудь люди выйдут на свет из тьмы, которую мы разбудили, открыв ей путь в мир Ойкумены. Когда-нибудь смертные разгадают все тайны языка Хель и сумеют прочесть написанное мной, оживить воспоминания мертвеца. Слова мои обращены в будущее — тем, кто придет спустя десятилетия, быть может, века после того, как самый юный из ныне рожденных обратится в прах. Если, конечно, род людской продлит свой век так долго. Впрочем, сие уже забота, что далеко выходит за пределы моих возможностей, чаяний и надежд. Как говорила Витора Сирота, «беспокойся лишь о том, что в силах переменить, прочее же оставь Божьему Промыслу», а эта безумная тварь, при всех пороках, изъязвивших ее черное сердце, была умна.
Так читайте же повесть о Войне Гнева и Голода, немую для варваров дня сегодняшнего. Откройте страницы летописи, начертанной пером того, кто видел гибель Старого Мира и деятельно участвовал в оном сокрушительном бедствии, от первых искр грядущего пожара, до седого праха, оставшегося на пепелище разрушенных надежд…'
Гаваль Сентрай-Потон-Батлео
«От того, кто был, тем, кто будет. Послание для тех, кто сможет прочесть»
Справедливость для всех
Я напишу: «Завет мой — Справедливость!»
И враг прочтёт: «Пощады больше нет»
М. Волошин «Ангел мщенья»
Голод, сталь, уголь: к ак природные и социальные катаклизмы меняли цивилизации
(Презентационные материалы, часть I, вводная: «О причинах аграрного кризиса Третьей Империи в первой половине V века о. Б., влияние этих обстоятельств на товарооборот; предпосылки Войны Гнева»)
Стандартный взгляд на катастрофу, постигшую континент Гимель и приведшую к опустошительной Войне Гнева, общеизвестен и прост.
В 465-м году «о. Б.» («от Бедствия» — прим. ред.) пробудилась от миллионнолетнего сна так называемая «вулканическая цепь Суфр» на севере субконтинента Алеф. Исследование кернов льда, геохимический анализ, а также дендрогеоморфология вкупе с письменными источниками свидетельствуют о, по меньшей мере, семи крупных извержениях, которые шли последовательно в течение трех лет, создавая синергический эффект так называемого «мегаколоссального» выброса и грандиозного задымления атмосферы с необычно высоким содержанием диоксида серы (т. наз. «вулканический аэрозоль»).