От переводчика
Перед вами перевод романа «Большое тёмное небо» (The Big Dark Sky), опубликованного впервые в 2022 году. На февраль 2026 года официальных изданий на русском не было. Перевод создан в ознакомительных целях, чтобы русскоязычные читатели не теряли связь с автором в период невозможности официального издания новых романов Дина Кунца на русском. При этом переводчик надеется, что настанет время, когда данный роман будет издан официально и подобные любительские переводы (надеюсь, не по качеству, а по статусу) будут не нужны. Т.е. это временная культурная подпорка. При переводе использовалась генеративная модель, которая сокращает время перевода буквально на порядок, а Дин Кунц пишет много и нам приходится спешить, чтобы за ним угнаться. Т.е. это больше вынужденная мера. Но будет честным и правильным об этом прямо написать. При этом ваш покорный слуга следил за качеством процесса, исправлял некорректные формулировки, некоторые улучшал и постоянно уточнял промты, т. к. имеется значительный опыт «ручных» переводов и редактуры текстов в прошлом.
Ваши Goudron и ChatGPT 5.2 (Extended thinking)
Дин Кунц
Большое тёмное небо
Где правит любовь, нет воли к власти;
а где преобладает власть, любви не хватает.
Одно — тень другого.
—Карл Густав Юнг
Часть первая
Невероятные совпадения без видимой причины называют синхроничностями. Можно было бы точнее назвать их самой тканью жизни.
—Ганеш Патель
1
Двадцать четыре года назад
В каждой жизни случаются странные совпадения, события, которые мы не в силах объяснить, и даже мгновения, кажущиеся сверхъестественными. В этот раз, в одинокой необъятности Монтаны, небо было безлунным, слепое лицо ночи давило на окна, единственный свет в комнате исходил от телевизора, и маленькая девочка сидела в общении с мёртвыми.
Девятилетняя Джоанна Чейз, для всех просто Джоджо, была счастливым ребёнком и не знала горя — пока двенадцать дней назад не умерла её мама, Эмелия. Они были больше, чем просто мать и дочь. Эмелия научила Джоджо читать и мечтать; они проживали множество жизней в книгах, их воображения переплетались, как две лозы, и жизнерадостность Джоджо вдохновляла Эмелию — ту, что по натуре с другими была сдержаннее, чем со своей дочерью.
Одна в семейной комнате в два часа ночи, Джоджо свернулась в кресле, в пижаме, закутанная в пёстрый плед Pendleton, и смотрела домашние видео по телевизору — это стало её ночным ритуалом уже семь дней подряд. Джоджо нужно было это погружение в прошлое, потому что она регулярно просыпалась от страшных снов, тоскуя по прекрасному лицу, уму и сердцу своей мамы.
Слёзы накатывали, отступали и снова переливались через край. В первые пять ночей этих семейных фильмов Чейзов слёзы у Джоджо были горькими, а несчастье — полным. Но сейчас, как и накануне, бывали моменты, когда она улыбалась и слёзы становились сладкими, когда какое-то слово или жест мамы напоминали о драгоценном мгновении, которое нельзя забыть.
Собственно, ради этого она и заставляла себя смотреть видео. Она надеялась, что боль, которую они причиняют, выжжет её горе, станет чем-то вроде прививки от бесконечной муки. Может быть, со временем она привьётся от слёз — и потом, думая о маме, будет всегда улыбаться. Она не могла вынести мысли, что до конца жизни будет придавлена тяжёлой печалью.
Среди моментов, от которых она улыбалась, была одна сцена, снятая несколькими месяцами раньше. Держа в руках видеокамеру, Джоджо допрашивала маму, которая сидела на крыльце в кресле-качалке и читала книгу.
? ? ? ? ?
— Почему ты так много читаешь? — спрашивает Джоджо.
— Во-первых, чтобы держать ум острым.
— А ум у тебя очень острый?
— Как бритва.
— А ещё почему?
— Я читаю ради развлечения.
— А ещё почему?
Наконец мама отрывается от книги, улыбается и говорит:
— Я читаю, чтобы не грустить.
— Ты же никогда не грустишь. Ты грустишь? Из-за чего ты грустишь?
— Иногда мне грустно, когда я думаю, как ты вырастешь, выйдешь замуж и уедешь с ранчо, и я останусь без моей Джоджо.
— Ну, этого никогда не будет. Мне не нужен никакой дурацкий мальчишка, когда у меня есть лошади.
— Может, ты найдёшь мальчика, который тоже конник.
— Как папа.
— Да.
Камера обходит кресло почти на три четверти, и мама поворачивает голову вслед за ней, а Джоджо говорит:
— Если бы я уехала с каким-нибудь глупым мальчишкой, по чему бы ты во мне скучала больше всего?
— По тому, как ты меня донимаешь, когда я пытаюсь читать.