Но внезапная болезнь оборвала мою жизнь.
Вот только я не попал ни в рай, ни в ад — я очнулся в теле Ким Тэ Хо.
Младшего сына главы одного из крупнейших конгломератов Кореи.
Бесполезного, избалованного и вот-вот лишающегося наследства — и семьи.
Глава 1
– Уважаемые пассажиры, экипаж просит вас занять места и пристегнуть ремни, мы начинаем снижение для посадки, – объявил стюард. Я невольно посмотрел в иллюминатор. Или окно? Даже интересно, как будет правильно.
За стеклом тянулось разноцветное покрывало лесов и полей, пересеченное дорогами и усыпанное деревнями да маленькими городками.
Вроде с тех пор, как я сделал свой последний вдох в теле Максима Сычева, прошло не так и много времени, но казалось, что прошла уже целая вечность, и сейчас я возвращаюсь не на родину, а в чуждое и незнакомое место.
Я всегда думал о возвращении, но не по такой причине и не оставив дела в Сеуле на произвол судьбы, но сложилось все иначе. И сейчас Настя вместе с Ли Мин Сиком в одиночку пытаются отбиться от атаки на мой небольшой холдинг. Впрочем, это будет стресс-тест той структуре, которую я построил. Ну, так я сам себя убеждал, прекрасно понимая, что просто бросил их. Впрочем, если что, начну все с нуля. А сейчас у меня совсем другие приоритеты, а именно – разобраться с тем, что случилось с Максом.
После того как Макс навестил меня в камере, где меня держали, я пытался отыскать его, но я опоздал. За те три дня, пока меня держали взаперти, он купил билет на самолет и, никому ничего не сказав, даже Насте, вернулся домой.
Это было приглашение, приглашение вернуться на родину, и я согласился на него. Как только я узнал, куда он отправился, для меня все сложилось. Эта сущность, или чем вообще является та старуха, недвусмысленно дала мне понять, что я должен отправиться за ним. Я воспользовался этим приглашением, и вот я тут.
Настя, Настя, она тоже хотела отправиться сюда. Честно говоря, я никогда бы не подумал, что смогу радоваться тому, что кто-то решил меня «закопать». Но в этой ситуации это оказалось на руку: Настя всегда была принципиальной и, даже имея личные причины, не покинет компанию в трудный момент.
– Извините, но вам придется пройти с нами, – остановил меня мужчина в строгом костюме с бейджем на груди, как раз в тот момент, когда я прошел паспортный контроль.
Неужто пока я летел, уже ордер на мой арест выдали и в Интерпол заявили, – пронеслась мысль у меня в голове, – впрочем, пока паниковать рано, надо как минимум узнать, чем я так приглянулся местным проверяющим.
Сижу за решеткой в темнице сырой, – пронеслась мысль, когда меня усадили на стул в небольшой комантушке без окон и дверей и оставили одного. Впрочем, в одиночестве я пробыл тут не больше пары минут, и дверь в комнату открылась.
– И как прикажешь с ним говорить, я, если ты забыла, корейского не знаю, – сказал мужчина лет тридцати, высокий и довольно подтянутый, хотя одет он был простенько, симпатичной невысокой девушке пацанского вида. Впрочем, и ее одежда была явно не дорогих брендов.
Черт, и когда я начал оценивать людей по дороговизне одежды? Неужто меня тот маэстро покусал? Или, скорее всего, жизнь в Сеуле, где все друг друга оценивают по внешности и тем брендовым тряпкам.
– Да ты Саш и английского не знаешь, а я давно тебе говорила, что стоит учить языки, – ответила ему девушка.
– Да как будто в наши края такие залетные часто попадают, – ответил он ей, бросив взгляд на меня.
– Как видишь, все же попадают. Ладно, надеюсь, он знает английский, – сказала она и, натянув не особо дружелюбную улыбку, спросила: – Ду ю спик инглиш?
– Ноу, – коротко ответил я. И был с ними предельно честен. Ну не выучил я английский что в прошлой жизни, что в этой, а по наследству от прошлого владельца этого тела мне досталось умение говорить лишь на корейском. Так что, если бы они даже прибегли к детектору лжи, я бы легко прошел проверку. Хотя этот детектор лжи далеко не панацея. Тот же Матюшин потратил немалые деньги, чтобы научиться обманывать этот полиграф, видимо, готовясь к тому моменту, когда его все же прихватят за жабры. Вот только вместо того он, по тому, что я вычитал в местной прессе, просто решил сбежать. А жаль, я бы не отказался поболтать с кем-то, кто знал меня еще в прошлой жизни.
– Это как «ноу»? Он же в Штатах учился, – посмотрела она на бумаги.
– Да он нам просто мозги крутит, вон посмотри на его самодовольную улыбку, – сказал мужчина, пристально посмотрев мне в глаза, хотя не было у меня никакой улыбки, просто я надеялся, что они, не сумев со мной поговорить, просто отпустят меня, как это часто бывает. Но, судя по тому, что они знают, что я, а точнее Ким Тэ Хо, учился в Штатах, то на это рассчитывать точно не стоит. И тем более рассчитывать, что я тут оказался по случайности.
– Сижу за решеткой в темнице сырой, – начал я читать стихотворение, которое запомнил еще в школе, не придумав ничего лучше, причем читать я его начал по корейски в вольном переводе.
– Мы тебя не понимаем, – по слогам сказала девушка.
– Вскормленный неволей орел молодой, – продолжил я.
– Черт, надо вызывать переводчика, – сказал мужчина которого видимо звали Саша.
– Ага, вызывать и кого? Или ты хочешь, чтобы нас приняли за психов, потом еще в сеть сольют, что сотрудники полиции допрашивали иностранца, обвиняя его во всякой чертовщине.