Глава 1
В последний миг, перед тем как черное копье пронзило меня насквозь, оно внезапно остановилось. А следом за этим появилась мохнатая рука, поймавшая копьё, а после и её хозяин.
— Я до последнего надеялся, что это не ты, — раздался гулкий бас Волховеца, который полностью обратился в антропоморфного волка.
— Ахахаха! — раздался смех, какой я слышал только в фильмах про ведьм. — А вот и глупый братец явился.
— Как ты могла, Мара, — Волховец всё так же сжимал копьё, а я смог начать дышать, и заметил, как чернота снаряда пытается забраться на руку Волховеца, но не получается, она будто соскальзывала.
— Что я могла? — послышался возмущённый вопрос. — Может это я приняла человека, да еще и убийцу богов в своем доме и отдала за него свою дочь? Или я годами раболепствую перед людьми, пытаясь выторговать у них крохи? Или я распустила собственный лес настолько, что у меня под носом царствует анархия, а некоторые открыто заявляют о моей слабости? — она помолчала, после чего всё тем же тоном, но с издевательскими нотками продолжила: — Да вроде нет. Хотя стой, дай подумать. Точно! Это ведь ты!
Ее янтарные глаза зажглись в кромешной тьме, и повеяло такой жутью, что остатки завтрака вновь попросились на свободу.
— Я живу в гармонии с миром, — не дрогнул голос Волховеца.
— Приспособляться, подчиняясь — это что угодно, но не гармония.
— И что же ты предлагаешь? — холодно поинтересовался Волховец и с силой раздавил в кулаке копьё, которое тут же рассеялось темной дымкой.
— Подчинить их всех пока не поздно! Или ты думаешь, они вечно будут такими слабыми? Раньше я не обращала внимания на этих обезьян, но после той войны всё стало очевидно: либо мы, либо они!
Они говорили так, словно мы находились не посреди поля боя, а на светском ужине, но это было хорошо.
Я лихорадочно думал, что же могу сделать в сложившейся ситуации, а потом вдруг понял. Аспид, он говорил, что я могу оказаться потомком того императора, который владел всеми аспектами, а моя коса стала сильнее, когда я рубанул по голему плоти.
Есть конечно руны, что конвертируют одну энергию в другую, но это не тот случай. Ведь духовное оружие — не структурированное заклинание, а часть меня самого, просто отделённая физически. А значит, то, что умеет моя коса, умею и я. Осталось только найти якорь. Тело уже слушалось, но скверно, словно рука, которую отлежал и в которой теперь не хватало крови.
Успокоив разум, я начал перебирать варианты, что годились для якорей, но в голову ничего не шло.
— И какова была роль, уготованная Святому лесу? — зло прорычал Волховец, и от него потянуло силой.
Не так, как еще недавно жутью от Мары, а совсем наоборот. Рядом с ним тело и дух наполнялись бодростью и решимостью.
Я свободно вздохнул и размял затёкшие мышцы. Краем глаза заметил, что мои бойцы тоже поднимаются, а Илью подняли Антип с Багратионом — ему крепко досталось от Мары.
Бельский стоял рядом. Он был облачён в мощные доспехи космодесантника, а на его плече красовалась громадная секира. Общий вид был очень похож на его родственницу, которую я случайно встретил в самом начале своего пути в этом мире.
Я подошёл к тестю и положил руку ему на плечо. Якорь для нового аспекта, как и сердце, пространство и время, всегда был со мной с первых мгновений жизни.
— Я сам, — произнёс я, и тот на меня так посмотрел, что даже на волчьей физиономии каким-то загадочным образом прорезалось удивление.
— Тебе её не победить, — качнул головой Волховец.
— Я и не собираюсь её убивать, лишь преподам урок той, которая забылась и пошла против родни.
Внутри уже бушевала энергия, она потекла со всех сторон. В этом месте я был сильнейшим. Даже та, чей истинный аспект смерть и холод, не остановит меня.
Тьма действительно всегда была рядом, ещё в утробе матери она оберегала от внешнего мира и не давала солнечному свету сжечь не подготовленную кожу. Даже сейчас, когда мои глаза полностью открыты, она мельтешила на краю видимости.
— И как же ты это сделаешь, ничтожество? — вновь по-ведьмински захохотала Мара.
— Многие думали, что я теневик, после сражения с твоими людьми, но ТОГДА это было не так, — спокойно произнёс я.
Мара вновь засмеялась, потом вдруг запнулась и неверяще посмотрела на меня.
— Ты лжёшь, — нашлась она.
— Зачем? — улыбнулся в ответ я, и мой мир обратился во тьму.
Мара с ужасом смотрела, как сукин сын растворился в силе, которую она же и призвала.