Долгое бегство

  Цикл рассказов, действие которых происходит в шестилетний период между бегством Чёрного Отряда из Можжевельника и событиями романа «Белая Роза». Как и «Портал теней», рекомендуется читателю только после прочтения всех романов хотя бы «Книг севера».
.
??
 

Подобной молнии никто из нас ещё не видел. Такой долгой. Она вспорола ночь, озарив своим светом нависшие низк обременённые водой чрева облаков. И всё же, несмотря на скандал между небом и землёй, из этих туч пролилось всего несколько слезинок.

Ильмо, Лейтенанта, и нас с Душечкой с разинутыми ртами метало по квартердеку что твой горох, не в состоянии и слова вымолвить от постоянного грохота. Душечка, вне себя от ужаса, вцепилась в мою левую руку. А ведь она не трусиха и не боится почти ничего на свете.

Я пытался сказать Лейтенанту, что творится нечто противоестественное. Вдруг саму природу поразило какое-то извращённое колдовство? В противном случае, что ещё на свете могло так подействовать на нашего единственного ребёнка в Отряде?

Никакое колдовство не способно коснуться или действовать рядом с Душечкой, но она без проблем почувствовала его нарастающий привкус и вонь.

«Словно переговариваются мертвецы», — показала нам знаками.

Она снова вздрогнула и сильнее сжала мою руку. В это время Ильмо вскрикнул, а Лейтенант вскинул руку, указывая на что-то, что я не мог разглядеть, ослеплённый вспышкой. По склонам холмов, на которых раскинулись городские кварталы Трубы, растянулась паутина всполохов. Крошечных, тонких нитей, которые то появлялись, то в мгновение ока исчезали, но были такими яркими, что отпечатывались на внутренней стороне зажмуренных век.

Мне показалось, или они в самом деле расползались в стороны, будто что-то живое, в их движении не было ясного рисунка. Их мельтешение выглядело хаотичным, но настойчивым… хоть и длилось не дольше минуты. Потом каждый отрезок сбился в кучу, шевелящуюся как клубок червей, и всё ярко вспыхнуло ослепительным заревом, медленно угасшим вместе с картинкой, запечатлевшейся на радужке глаз.

Буйство в небе, однако, не прекратилось. Только сейчас тучи сдались и отдали воду. Часть из них осыпалась клочьями тумана вниз.

Мы бросились с палубы прочь, в просторную капитанскую каюту, до которой свечение добиралось ослабленным так, что его уже можно было терпеть.

— Прислушайтесь! — запрокинув голову, изумлённо произнёс Ильмо.

Он имел в виду грохот града, барабанящего по палубе нашей Стервы, а не приглушённый толстыми дубовыми досками раскат грома.

Я хмыкнул, отвлёкшись на Душечку. Её ужас поутих, но обычные уверенность в себе и живость ещё не вернулись.

Борта Скрипучей Стервы застонали.

— Мало нам ветра и волн, — буркнул Лейтенант — Эй, Масло!

Один из засевших в каюте солдат звонко отозвался:

— Да, сэр? — бросив карты и сгребая выигрыш под недовольные возгласы других игроков.

— Передай всем. Пусть погасят все огни. И чтобы ни одна лучина не тлела, пока всё не закончится.

Несмотря на предназначение плыть по воде, деревянные посудины горят с преогромным удовольствием.

Но наш предводитель ещё не закончил:

— И прихвати этих раздолбаев с собой в качестве добровольцев поискать течь.

Масло был хорошим парнем, но среди его партнёров по игре было несколько виртуозов по части лентяйства и отлынивания под благовидным предлогом. Но на сей раз Масло и сам нашёл, что возразить:

— Как же нам искать течь без света, сэр? Вы приказали все потушить. Сэр.

— Нечего меня тыкать носом в мои собственные приказы. Тащи с собой Одноглазого, Гоблина или Молчуна, который потрезвее, и пусть посветят колдовством.

— Они в увольнительной, — не унимался Ильмо.

— Все трое разом? — наш добрый Лейтенант дал волю своему могучему таланту и запасу ругательств. Не оказалось ни одного смельчака, решившегося бы напомнить ему, что ни один из троицы наших слабеньких колдунов ни в малейшей степени не признавал над собой власть каких-то правил. В особенности Одноглазый с Гоблином. Эти двое скандалили раньше, чем мы научились дышать. — В самом деле? И Молчун тоже?

К слову, Молчун чаще других проявлял ответственность, и весьма часто его можно было увидеть в обществе Душечки.