Annotation
Всемирно известного американского писателя Гарольда Роббинса (1912–1997) называют «Мопассаном XX века».
«Голливудская трилогия» объединяет три романа «Торговцы грезами», «Охотники за удачей» и «Наследники», в которых Роббинс в романной форме прослеживает всю историю Голливуда — от его зарождения до наших дней. Романы его похожи на голливудские блокбастеры — в них есть все, что интересно современному человеку: деньги, секс, страсть, карьера, предательства, мечты… И все то, на что способен человек, чтобы сделать мечту реальностью…
Романы Роббинса переведены на 32 языка, в мире продано свыше 800 млн. его книг.
Гарольд Роббинс
КНИГА ПЕРВАЯ
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
КНИГА ВТОРАЯ
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
КНИГА ТРЕТЬЯ
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
КНИГА ПЯТАЯ
1
2
3
4
5
6
7
КНИГА ШЕСТАЯ
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
КНИГА СЕДЬМАЯ
1
2
3
4
5
6
7
8
9
КНИГА ВОСЬМАЯ
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
КНИГА ДЕВЯТАЯ
1
2
3
4
5
6
7
8
Гарольд Роббинс
Охотники за удачей
КНИГА ПЕРВАЯ
ДЖОНАС. 1925
1
Солнце уже начинало скатываться в белую пустыню Невады, когда подо мной появился город Рено. Ветер гудел в крыльях биплана, который я выиграл на днях в кости. Я усмехнулся, подумав, что мой старик наверняка взорвется при виде самолета. Но ему не на что жаловаться — самолет не стоил ему ни цента.
Взяв ручку на себя, я медленно снизился, оказавшись над 32-м шоссе. Пустыня по обе стороны дороги стала похожа на размазанные полоски песка. А в восьми милях впереди показались угрюмые серые строения, похожие на плоскую уродливую жабу:
ЗАВОДЫ ВЗРЫВЧАТЫХ ВЕЩЕСТВ КОРДА
Я еще снизился, пролетев над зданием всего в тридцати метрах, выполнил иммельман и оглянулся. К окнам огромного строения прильнули десятки любопытных лиц — смуглые индианки и мексиканки в ярких платьях, белые и черные мужчины в выцветших синих робах. Я почти различал белки их испуганных глаз. И снова усмехнулся: жизнь у них скучная, а я хоть как-то их развлек.
Выйдя из петли, я поднялся до семисот метров, а потом нырнул прямо вниз на покрытую битумом крышу. Мощно гудел двигатель, ветер тугой струей бил мне в лицо, кровь играла в жилах, все тело наполнялось радостью жизни.
Сила, власть, могущество! Весь мир представлялся мне игрушкой. Пока я страстно сжимал рукоять, никто на свете, даже мой отец, не мог сказать мне «нет»!
Черная крыша фабрики на фоне ослепительных песков была похожа на девицу на белоснежных простынях, призывно манящую к себе из вечернего полумрака. У меня перехватило дыхание. Боже! Я не хотел поворачивать. Мне хотелось вонзиться в нее.
Дзинь! Одна из растяжек лопнула. Моргнув, я опомнился, выровнял самолет и плавно посадил его на поле за заводом. Неожиданно я почувствовал усталость — полет от Лос-Анджелеса был долгим.
Через поле ко мне шел Невада Смит. Я вырубил двигатель, и, выкашляв остатки горючего из легких карбюратора, он замолк. Сидя в самолете, я смотрел на Неваду.
Он не изменился. Он не менялся с того самого момента, когда я пятилетним мальчишкой впервые увидел, как он подходит к крыльцу нашего дома. У него была совершенно особая походка: энергичная, чуть косолапая, с широко расставленными ногами — походка человека, так и не сумевшего отвыкнуть от седла. А в углах его глаз по обветренной коже расходился веер белых морщинок. Это было шестнадцать лет назад. Это было в 1909 году.