Я умерла от болезни и очнулась в магическом мире в теле преступницы, которую вот-вот казнят...
Но оказаться на волоске от смерти оказалось не так страшно, как стать спасенной главой темных кварталов.
Даррен Ройс – мерзавец, каких поискать...
Циничный. Язвительный. Аморальный.
С такими как он, лучше не иметь никаких дел. Вот только у меня нет выбора.
Ведь я уже задолжала ему… Дважды.
Глава 1.
— Суд приговаривает Шарлин Монталь к смертной казни!
Зал взорвался ликующим гулом. Кто-то охнул от восторга, кто-то захлопал. Радость толпы была пугающей.
А я… я просто сидела. Замерев. Пытаясь осознать услышанное. Слушая приговор, который, казалось, относился к кому угодно, только не ко мне. Но увы… Шарлин Монталь — теперь я.
Вернее, её тело, её лицо, её преступления — всё это почему-то оказалось моим. И казнь, соответственно, тоже.
— Казнь состоится завтра на рассвете у здания Верховного суда! — громко и чётко завершил судья и ударил молотком.
— За что?! — сорвалось с губ, прежде, чем я успела подумать. Я резко вскочила с лавки, больно ударившись о ее край, и с силой вцепилась в толстые прутья клетки. — Клянусь, я ничего не сделала!
Судья приподнял брови, скользнул по мне тяжёлым взглядом и с издёвкой протянул:
— Вы действительно считаете, что у суда нет оснований, милейшая? — он ткнул костлявым пальцем в груду лежащих перед ним бумаг. — Проникновение из вражеской Ардении, превращение мэров семи городов в камень. Похищение кристаллов тьмы. Попытка развязать войну между двумя империями. Вам этого мало?
Я внутренне сжалась. Воздуха стало не хватать. Женщины в зале смотрели на меня с отвращением и холодной ненавистью. Мужчины — с презрением, а некоторые — с желанием, от которого хотелось вымыться. Я не знала, кем была Шарлин до меня, но, судя по всему, с моралью у нее были проблемы.
— Послушайте! Я — не она! Сегодня утром я просто проснулась в этом теле! Я не знаю, как это произошло, но клянусь, я невиновна! — голос дрожал, но я не замолкала.
Толпа сразу же завелась.
— Лгунья!
— Ведьма!
— Казнить!
Я села обратно на лавку и опустила голову. Сжала дрожащие пальцы в кулаки, умоляя себя не расплакаться… Понимала, что никакие слова уже не помогут. Да и кто мне поверит? Как доказать невозможное? Очнулась утром в чужом теле и в чужом мире — это же звучит как сказка для сумасшедших.
Раздался стук молотка — и в зале наступила пугающая тишина.
— Вашей изворотливости можно позавидовать. Но у суда нет причин сомневаться в своей правоте, — судья поправил свою тяжелую темно-фиолетовую мантию и смерил меня брезгливым взглядом: — Где ваш фамильяр? Сознайтесь — и я смягчу ваш приговор.
— Найти зверя! Спустить шкуру! — тут же разнеслось по залу.
Я нервно сглотнула. Они что, даже какого-то зверька судить задумали?!
— Что значит… смягчить? — прошептала я.
— Казнь пройдет через повешение, а не сожжение.
Мои глаза распахнулись от ужаса. Ничего себе,”мягкие” условия!
— Я… ничего не знаю. Честно, — в моей душе погас последний лучик надежды.
— Ложь! Сжечь её! Сжечь ведьму!
Толпа загудела и совсем обезумела. Казалось, каждый из этих людей мечтает вцепиться мне в волосы и казнить собственными руками… Кто-то даже бросил в меня яблоко. Оно угодило в толстые прутья клетки, и раскололось, как и моя вера в справедливость.
Я сканировала взглядом зал, надеясь найти хоть один сочувствующий взгляд…
И тут я заметила ЕГО.
В дальнем углу, в тени высокого растения, стоял темноволосый мужчина. Дорогое черное пальто подчеркивало мощную фигуру, из-под шарфа виднелся край странной татуировки. Идеальные, будто вырезанные из камня, черты лица. Но больше всего поразили его глаза. Выразительные, ярко-зелёные, будто подведенные черной подводкой.
Он очень выделялся своим холодным спокойствием на фоне крикливой толпы. Напоминал лесного хищника, который затаился в укромном уголке и следил оттуда за своей жертвой.
За мной.
В его взгляде не читалось ни жалости, ни осуждения. Но было что-то такое, от чего внутри все сжалось в тугой узел. Опасность. Сила. Власть. Магнетизм.
Губы незнакомца скривились в едва заметной усмешке, будто он знал что-то, чего еще не знала я…
Моё дыхание сбилось от волнения, и я резко опустила взгляд.
— Казнь состоится завтра на главной площади! Суд окончен! — стук молотка отдался гулом в ушах. — Уведите её!
Стражники подхватили меня под руки и поволокли прочь под одобрительные крики толпы. Протянули по мрачным коридорам, и швырнули обратно в темницу, как мешок с мусором.
— Я не она! — крикнула я вслед захлопывающейся двери. — Я клянусь, я не она!
Но ответа не последовало. Только лязг замков. А потом тишина… И я наконец дала волю эмоциям.
Глубокая ночь опустилась на город, но мне не спалось. Тюремная камера казалась ещё темнее и теснее, чем днём. Я лежала на жёстком тюфяке, мысленно возвращаясь к событиям дня. Пока в памяти всплывали фрагменты из прошлого — мое тридцатилетие, последний букет цветов в больничной палате, медсестра с сочувствующим взглядом, мои дрожащие руки на одеяле. Я знала, что умираю, что болезнь съедает меня быстро, но все равно боролась до конца…