Но однажды один из жителей дома пропадает. А вместе него появляется совершенно другой человек. Однако другие ведут себя так, словно ничего не изменилось, и этот новый, странный человек - тот самый сосед, который пропал. Когда ситуация повторяется, становится совсем не по себе...
...Кто все эти люди?
Почему они так странно себя ведут?
И причём здесь дневник мертвого разведчика?
В тексте есть: динамичный сюжет, ирония, любовь и дружба, мистика, приключения, развитие героя, странные люди, таинственный дом, тайны и загадки, тайны прошлого, уютная история, юмор
1. Очень дружелюбный дом
09.04.26 четверг.
— У вас нет детей и других домашних животных? — спросила Альбина.
— Только блохи, — брякнула я и тут же прикусила язык. Вечно пытаюсь шутить, когда не надо и с кем не надо! — Нет, никого нет. Я одна.
Юная рыжеволосая риэлторша подошла к окну и отдернула штору.
— Очень хороший вид для первого этажа, — сказала она. — На дерево.
Я внимательно осмотрела чахлую голую березку и кивнула.
— Симпатичное дерево. Буду любоваться.
— Уже почки появились! — с гордостью заявила Альбина, и я испугалась, что за почки потребуется дополнительная оплата. — Отличный дом.
Я что-то хмыкнула соглашательное. Связь между почками и достоинствами дома ускользала от меня, и вообще я боялась показывать излишнюю заинтересованность, так как денег было совсем в обрез. А квартиру я уже всё равно решила снять, даже и без почек.
— Соседи дружные, — продолжала рекламную речь риэлтор. — Хозяйка вообще супер. Топят зимой так, что окна нараспашку. Только иногда что-то шепчет.
— Что? В каком смысле «шепчет»?
— С трубами что-то. Дому уже сто пятьдесят лет.
— Разве трубы не меняли во время ремонта?
— Всё меняли, всё новое, — риэлторша тут же изменила показания. — Так что, будете снимать?
Я кивнула. Отступать некуда, позади, как говорится, Москва. А впереди — новая жизнь. Так уж я решила.
— Вот и отлично, ты мне сразу понравилась. Ты по типажу подходишь, впишешься в коллектив. Ты не холерик?
— Нет! — бешено замотала я головой. — Я вообще ничем не болею, только простыла немного, но это давно было.
Я ужасно испугалась, что мне откажут из-за остаточного кашля после давнишней простуды, и даже не сразу сообразила, что «холерик» — это не больной холерой.
— Ну и хорошо. У нас тут все спокойные, никто по потолку не бегает. Тогда я сейчас Ирину Петровну позову и подпишем договор. Кажется, она с Морфеем гуляет.
Альбина вышла, а я осталась одна в квартире-студии, в которой собиралась провести ближайший год. Или хотя бы месяц. Или ночь. Долгосрочные планы для меня сейчас — непозволительная роскошь. Найти бы на сегодня крышу над головой, а дальше посмотрим.
«Я одна». Как это грустно звучит! Одна, одна, одна…
Ну да ладно. Одна так одна. Главное, что я есть! Один — это намного лучше, чем ноль. Глубокая мысль. Обязательно запишу её в свой блокнот гениальных мыслей — когда, наконец, заведу его.
Я осмотрела комнату. Чуть не половину её занимала огромная кровать — и куда мне столько? Буду, наверное, кувыркаться. Туда-сюда. Долгими весенними вечерами. Зато так называемая «кухня» была микроскопической и состояла из мойки и мини-холодильника. На холодильнике стояла микроволновка, на микроволновке — чайник, а над мойкой висел шкафчик для посуды. Вот и вся кухня — считай, что её нет.
А я ведь люблю готовить. С Сашей у нас была огромная кухня, я пекла пироги и имбирные пряники по выходным. А он готовил свои фирменные маринады и запекал то курицу с черносливом, то индейку с апельсинами. Из куриной попы торчала половинка лимона и пучок розмарина, смотрелось это, конечно, высокохудожественно. Приходилось потом звать друзей, чтобы доесть всё это кулинарное великолепие.
Ну что ж, придется забыть и про пироги, и про курицу с лимоном в попе. И про Сашу. Хотя еще неделю назад я была уверена, что мы состаримся вместе и умрем в один день. Желательно лет в сто, после восхождения на какую-нибудь гималайскую вершину.
Ничего, буду привыкать к готовой еде, разогретой в микроволновке. И к одиночеству. Человек ко всему привыкает. Я слышала, что в лондонских ночлежках в девятнадцатом веке не было кроватей, только развешанные веревки. И люди спали, повиснув на этих веревках! Какого это вообще — спать на веревке? Я и на кровати не могу заснуть по полночи. С особой подушкой, набитой гречневой шелухой, непроницаемыми шторами и дорогим десятикилограммовым одеялом. Зажралась.
И чего эта риэлторша так долго не возвращается? И с каким таким Морфеем гуляет загадочная Ирина Петровна? Может, это означает, что она спит? Я представила, как рыжеволосая веснушчатая Альбина пытается разбудить хозяйку дома, которая дремлет, облокотившись на дорогую красивую веревку. Ведь у хозяйки целого дома всё должно быть дорогое и красивое, не правда ли?
В этот момент дверь отворилась, и в студию зашли Альбина и пожилая женщина. Впрочем, можно даже сказать — просто женщина. Она была высокая, в меру упитанная, в джинсах и вязаном кардигане, с крашеными темными коротко стриженными волосами. А за ней вальяжно вышагивал одетый в красную вязаную кофточку и красную же вязаную шапочку на резиночке огромный черно-белый кот. Хозяйка вела его на поводке, но поводок был такой длинный, что кот вполне мог и не заходить, но всё же нехотя зашел, хотя всем своим видом показывал, что он тут случайно и ненадолго.