— Ма-а-м, можно? — парень такими жалобными глазами на неё уставился, что не знаю даже, кем надо быть, чтобы устоять.

— Бродский, откуда такая роскошь? Что, наконец-то в люди выбился? — спросила она ехидно.

— Да я, вроде, и так не бедствовал, — ответил я спокойно.

— Ну-ну, — хмыкнула эта… Пусть будет дамочка. Вот умеют же у меня друзья жён себе выбирать. А ещё говорят, я в женщинах не разбираюсь. — Ладно, езжайте, Бродский, головой за них отвечаешь! — она показала мне кулак. Грозная какая.

Я лишь шутливо отсалютовал в ответ. Усадил довольных донельзя детей, Денёк напросился на переднее сиденье, я позволил, пока мамка не видит. Не знаю почему, но дети меня всегда любили, в отличие от жён друзей, хоть и своих у меня не было. Я как-то легко находил с ними общий язык.

До места домчали с ветерком… Сказал бы я, если бы не пробки. Как ни крути, а это Москва. Ей хоть Игра, хоть апокалипсис, хоть всемирный потоп, она всё равно будет стоять в пробках. Пашка добрался раньше нас, Гришка с семьёй уже были дома. Я поздоровался с ещё одним другом, обменялся кивками с его женой, которую звали Ира, из всех них она ко мне относилась лучше других, но всё равно как-то холодно.

Хорошая, в принципе, женщина Гришке досталась. Умная, воспитанная, довольно привлекательная внешне. Явно следит за собой, наверняка, чтобы соответствовать мужу, который из нас из всех всегда считался самым красавчиком, но при этом был же и самым стеснительным, поэтому, когда раньше мы знакомились с девчонками, он всегда оставался в стороне и что-то невнятно мычал во время первого разговора. Ирка тогда сама его в оборот взяла, и ей удалось пробить эту стену. С тех пор они не разлей вода. Живут душа в душу, насколько я знаю.

Дети были под большим впечатлением от поездки и сразу побежали хвалиться Ване, сыну Гришки и Иры. Ему недавно исполнилось восемь.

Последними приехали Володя с Лизой, и по его недовольному лицу я сразу понял, что по дороге они успели поругаться. Бывший друг поздоровался со всеми, потом подошёл ко мне и протянул руку, я пожал.

— Олег, отойдём на пару слов? — спросил он, я кивнул, и мы отошли немного в сторону, чтобы нас никто не слышал. — Я хочу извиниться. Был сильно не прав тогда. Сейчас бы точно поступил иначе, но ничего уже не вернуть, так что прости дурака.

— Да ладно тебе, — я как-то не ожидал таких слов от него, поэтому несколько растерялся, — я тоже был хорош. Ультиматумы ставить. Проехали. Я зла не держу, да и ты меня тоже извини за резкость.

— Ну и отлично! — обрадовался Володя, и мы даже обнялись, как раньше, — Я, кстати, с ней всё. На развод подал. Это невыносимо просто стало. Вечные скандалы, постоянное недовольство, тихий ужас, короче.

— А чего с собой взял? — удивился я.

— Да как-то… Даже не знаю. Макс сказал, что это буквально вопрос жизни и смерти, и я решил поступить по-человечески, — признался он, — всё-таки нас многое связывает, и смерти я ей точно не желаю.

— Ну и правильно тогда, — наверное, я бы тоже так сделал. — Пошли в дом, будем вводить вас в курс дела.

Гостиная комната у Гришки была более-менее просторной, так что мы кое-как уместились все. Вводную часть взял на себя Макс. Он уже неплохо освоился в теме. Говорил он медленно, вдумчиво, давая время всем на осознание важности того, что мы собрались сделать. Мужики сразу поверили, впрочем, это и не удивительно. Когда-то нас всех объединяла любовь к фэнтези. А вот на лицах женщин я видел самый натуральный скепсис.

Дети же… Даже не знаю, они всё воспринимают по-своему. Несколько раз они порывались что-то сказать, но были остановлены матерями. Старшее поколение вообще смотрело на нас с Максом, как на идиотов.

— Бродский, и мы должны поверить во всю эту чушь? — спросила Пелагея своим излюбленным издевательским тоном. — И вот ради каких-то сказок вы выдернули нас всех с работы? Я всегда знала, что ты безответственный, но не настолько же!

— Паля, остынь, — охладил её Пашка, надо же, какое интересное сокращение, первый раз слышу, — я вот верю. Вы же видели все, что в интернете пишут. Да что там, у нас на работе люди уже пропадали. И незачем далеко ходить, вы все прекрасно знаете, что случилось с Людмилой, — он бросил виноватый взгляд на Макса, но тот качнул головой, мол, всё нормально, говори.

— Можете верить или не верить, мне, в принципе, всё равно, — чего-то такого стоило ожидать, но меня дико раздражало подобное отношение ко мне. Что я ей сделал вообще? — Я просто решил помочь друзьям и их семьям. Если кто-то не хочет обезопасить себя и детей от внезапного исчезновения, я никого не держу, — и уставился сердитым взглядом на Пелагею. Она несколько стушевалась и отвела глаза. То-то же.

— Спокойно, Олег, не сердись, — вмешался рассудительный Паша и многообещающе посмотрел на жену, — мы все останемся. Что нам надо делать?