Двое мужчин начали одновременно ухаживать за мной. Первый понимает меня, как никто другой. Второй заботится и решает все проблемы.
Я точно знаю, что один из них работает на злого призывателя, который сделал меня здесь пленницей. А другой может помочь сбежать из плена. Осталось лишь правильно выбрать… Но как это сделать, если сердце рвется пополам?
В тексте есть: бытовое фэнтези, выбор, другой мир, любовный треугольник, неунывающая героиня, попаданка в другой мир, романтика и зарождение чувств, творческая попаданка
1. Мне-то хорошо
1. Мне-то хорошо
Каждый раз, когда кто-нибудь говорил мне: «Тебе-то хорошо», я улыбалась и кивала.
Потому что спорить было бесполезно. Со стороны моя жизнь действительно выглядела очень удачной.
Я училась на архитектурном факультете и заканчивала первый курс со всеми зачетами автоматом и на хорошем счету у учителей. Жила не в общежитии, а в квартире в центре города. От дома до университета было десять минут пешком, если не отвлекаться на витрины книжных магазинов и кофейни по дороге.
Мне не приходилось после занятий бежать на подработку. Не нужно было считать каждую копейку до стипендии. Не нужно было жить в комнате на четверых и ждать очереди в душ. Конечно, девчонки из группы мне завидовали, особенно те, кто приехал из области.
— Вот кому повезло, — вздыхала Светка. — Проснулась, накрасилась, пришла на пары. Красота.
— И домой потом в свою квартиру, — подхватывала Марина. — Не жизнь, а мечта.
— И все-то у нее получается на занятиях. Вжух! — и готово. И никаких проблем.
Я обычно просто улыбалась в ответ. Не соглашалась и не спорила, потому что объяснять было слишком долго, да и не хотелось.
У каждого свои проблемы. Просто мои были не настолько заметны.
Например, никто не знал, что последние месяцы я начала бояться занятий по живописи.
Занятий по тому предмету, который раньше любила больше всех, сдала при поступлении на отлично… И вообще, сначала хотела быть художницей. А архитектурный — это так, компромисс. Мне нравилось чувствовать шероховатость холста под пальцами. Смешивать краски. Искать нужный оттенок. Смотреть, как на белой поверхности постепенно появляется лицо человека, прозрачный бок вазы с цветами, здание или городской пейзаж.
Мне нравилось работать руками. Гораздо больше, чем сидеть за компьютером. Да, все вокруг твердили, что будущее за digital art. Что планшеты удобнее, а нейросети скоро вообще половину художников заменят.
Но я все равно любила настоящие материалы. Любила запах мастерской. Любила испачканные краской пальцы. Любила живые мазки. Точнее, любила раньше. Потому что теперь мастерская превратилась для меня почти в камеру пыток.
Сначала я думала, что просто простыла, потом решила, что виновата весенняя пыльца, грешила на старые окна в аудитории… Но с каждым занятием становилось только хуже. Стоило зайти в мастерскую, как начинали слезиться глаза. Через полчаса закладывало нос. Еще через час хотелось просто выйти на улицу и вдохнуть нормальный воздух. К концу пары голова становилась тяжелой, будто набитой ватой.
То ли аллергия на краски. То ли на растворители. То ли вообще на всё сразу.
Я никому не рассказывала. Сначала потому что надеялась, что пройдет само, потом потому что стало стыдно. Да и денег на толкового аллерголога не было. То есть, у отца, может, и были, но просить у него…
Как вообще можно учиться на архитектора и иметь аллергию на материалы, с которыми работаешь? Звучало почти так же нелепо, как аллергия повара на еду. Или аллергия музыканта на музыку.
Последнее занятие оказалось особенно ужасным. Мы писали портрет. Преподаватель долго согласовывала позу с натурщицей, объясняла композицию, рассказывала про свет и тени.
Я даже обрадовалась тогда. Люблю портреты. Они всегда казались мне немного магией. Когда из набора пятен вдруг появляется человек. Живой. Настоящий. Со своим характером. Со своей историей.
Но в тот день ничего не получилось. Абсолютно ничего. Глаза начали слезиться уже через двадцать минут. Я несколько раз вытирала их рукавом. Выпитая таблетка не действовала. Как обидно-то, а?!
Потом случайно размазала краску. Попыталась исправить. Сделала только хуже. Потом нос окончательно перестал дышать, а в голове появился неприятный гул.
К концу занятия портрет выглядел так, словно его рисовал человек во время землетрясения. Или на американских горках. Или одновременно в рушащемся здании и в вагончике, летя вниз головой.
Когда преподаватель подошла к моему мольберту, я уже знала, что ничего хорошего не услышу. Она долго молчала. Очень долго. А потом покачала головой.
— Зоя, это совсем не ваш уровень.
Кажется, в тот момент мне захотелось провалиться сквозь пол.
— Посмотрите на пропорции. На глаза. На построение формы. Вы вообще сами видите, что происходит?
Я видела. К сожалению, очень хорошо видела. Или все же не очень, учитывая, что глаза сильно слезились.
— Такое ощущение, что работа выполнена спустя рукава.
Вот это было особенно обидно. Потому что спустя рукава я не работала никогда. Наоборот. Я старалась. Очень старалась. Наверное, именно поэтому критика задела так сильно.
После пары я одной из последних вышла из мастерской.
На улице было прохладно, и свежий ветер сразу очистил голову. Стало легче дышать. Я медленно шла по бульвару к дому и думала о том, что скоро начнется летняя сессия. Потом второй курс. Потом серьезные проекты. Потом снова практика.