Annotation
Два века назад увидела свет чудесная рождественская сказка о девочке Мари, её игрушке Щелкунчике и коварном мышином короле. И за два столетия краски гофмановской истории ничуть не потускнели, и книга, которую вы держите в руках, — ярчайшее тому подтверждение. Добрая и преданная Мари, чудаковатый крёстный Дроссельмейер, доблестный Щелкунчик и гадкий мышиный король — все они обретают новую жизнь, подаренную им талантливым художником Антоном Ломаевым.
Золотистое пламя рождественских свечей и бархатистые зимние сумерки, фантастические наряды, кружащиеся снежинки, мерцающие отблески на украшениях, множество крошечных деталей, создают мистическую и праздничную атмосферу, — эти иллюстрации завораживают, и от них невозможно отвести взгляд. Неповторимый и узнаваемый стиль Антона Ломаева словно создан для великого немецкого романтика — фантазия художника, сплетаясь с фантазией автора, рождает новое произведение, одинаково близкое и детям, и взрослым.
Для младшего возраста.
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
?? ??
notes
1
2
3
4
5
Э. Т. А. Гофман
Щелкунчик и Мышиный король
Эрнест Теодор Амадей Гофман
1776–1822
?? ??
?? ??
Сочельник
— Ах, я думаю, что крёстный подарит нам что-нибудь очень интересное.
Друг дома советник Дроссельмейер был очень некрасив собой; это был маленький, сухощавый старичок, с множеством морщин на лице; вместо правого глаза был у него налеплен большой черный пластырь; волос у крестного не было, и он носил маленький белый парик, удивительно хорошо сделанный. Но, несмотря на это, все очень любили крёстного за то, что он был великий искусник, и не только умел чинить часы, но даже сам их делал. Когда какие-нибудь из прекрасных часов в доме Штальбаума ломались и не хотели идти, крёстный приходил, снимал свой парик и желтый сюртук, надевал синий передник и начинал конаться в часах какими-то острыми палочками, так что маленькой Мари даже становилось их жалко. Но крёстный знал, что вреда он часам не причинит, а наоборот, — и часы через некоторое время оживали и начинали опять весело ходить, бить и постукивать, так что все окружающие, глядя на них, только радовались. Крёстный каждый раз, когда приходил в гости, непременно приносил в кармане какой-нибудь подарок детям: то куколку, которая кланялась и мигала глазками, то коробочку, из которой выскакивала птичка, словом, что-нибудь в этом роде. Но к рождеству приготавливал он всегда какую-нибудь большую, особенно затейливую игрушку, над которой очень долго трудился, так что родители, показав её детям, потом всегда бережно прятали её в шкаф.
— Ах, как бы узнать, что смастерит нам на этот раз крёстный? — повторила маленькая Мари.
Фриц уверял, что крёстный, наверно, подарит в этот раз большую крепость с прекрасными солдатами, которые будут маршировать, обучаться, а потом придут неприятельские солдаты и захотят се взять, но солдаты в крепости станут храбро защищаться и начнут громко стрелять из пушек.
— Нет, нет, — сказала Маша, — крёстный обещал мне сделать большой сад с прудом, на котором будут плавать белые лебеди с золотыми ленточками на шейках и петь песенки, в потом придёт к пруду маленькая девочка и станет кормить лебедей сладким марципаном[1].
— Лебеди не едят марципана, — перебил Фриц, — да и как может крёстный сделать целый сад? Да и какой толк нам от его игрушек, если у нас их сейчас же отбирают; то ли дело игрушки, которые дарят папа и мама! Они остаются у нас, и мы можем делать с ними, что хотим.
Тут лети начади рассуждать и придумывать, что бы могли подарил, им сегодня. Мари говорила, что любимая её кукла, мамзель Трудхен, стала с некоторого времени совсем неуклюжей, беспрестанно валится на пол, так что у неё теперь все лицо в противных отметинах, а о чистоте её платья нечего было и говорить; как ни выговаривала ей Мари, ничего не помогало. Зато Мари весело припомнила, что мама очень лукаво улыбнулась, когда Мари понравился маленький зонтик у её подруги Гретхен. Фриц жаловался, что в конюшне его недостает хорошей гнедой лошади, да и вообще у пего мало осталось кавалерии, что папе было очень хорошо известно.
Дети отлично понимали, что родители в это время расставляли купленные для них игрушки; знали и то, что сам младенец Христос весело смотрел в эту минуту с облаков на их елку и что нет праздника, который бы приносил детям столько радости, сколько Рождество. Тут вошла в комнату их старшая сестра Луиза и напомнила детям, которые все еще шушукались об ожидаемых подарках, что руку родителей, когда они что-нибудь им дарят, направляет сам Христос и что Он лучше знает, что может доставить им истинную радость и удовольствие, а потому умным детям не следует громко высказывать свои желания, а, напротив, терпеливо дожидаться приготовленных подарков. Маленькая Мари призадумалась над словами сестры, а Фриц не мог все-таки удержаться, чтобы не пробормотать: "А гнедого рысака да гусаров очень бы мне хотелось получить!"