Летчик, очнувшись, увидел в этих глазах все, чего только можно ждать хорошего от жизни: лазурь, и блеск, и нежность, и страх за его жизнь, и любовь, такую же робкую, как венчик совершенно крошечного горного цветка, щекотавшего его щеку.

– Вы оттуда?
– спросила шепотом девочка.

– Да. Я оттуда.

– Я помогу вам. Пойдемте!
– сказала она, все еще плача. Летчик протянул ей руку. Она взяла ее и вдруг прижалась к ней заплаканными глазами.

– Земля!
– сказал летчик, пытаясь подняться.
– Ты - земля! Ты - радость!

У него все время кружилась голова.

– Да, да, - торопливо повторяла девочка, не понимая, о чем говорит летчик.
– Вы обопритесь на меня. Я сильная.

Летчик взглянул на ее худенькие загорелые руки все в веснушках и ласково потрепал их.

Вот, собственно, и все. Я мог бы кое-что добавить к этому рассказу, но не стоит нарушать старый текст. Да и что я могу добавить? Только свое глубокое, неумирающее, завладевшее мной еще в юности восхищение перед жизнью, перед человеческим мужеством, перед своей страной, перед девической нежностью.

Таруса. Апрель 1961 года