Шрифт:
– Уходим! – бросился к выходу из квартиры первый, вожак группы.
Дмитрий попытался достать его, но вынужден был отвлечься на своих противников, которые напали на него с двух сторон, а потом дружно рванули за командиром. Последним ретировался раненный Олегом верзила, попытавшись по пути подхватить сумку со свертком. Однако Северцев выстрелил еще раз, пуля вонзилась в пол у ноги парня, и тот на карачках выбежал в распахнутую дверь.
Стало тихо.
Некоторое время все прислушивались к топоту на лестнице, вытянув шеи, потом заплакала мама Кати, девушка бросилась к ней. Дмитрий выпрямился, держась за голову. Посмотрел на окровавленную ладонь:
– Вот суки! Башку пробили!
Северцев невольно усмехнулся. Точно так же отреагировал на неожиданное нападение Витюша Костин, из-за которого, по сути, и началась вся эта катавасия.
– Они? – кивнул он на сумку.
– Что? – не понял Храбров.
– Мечи?
– Да… Откуда ты знаешь?!
– Убираемся отсюда, и побыстрей, эти ребята могут вернуться! Я видел во дворе еще одного мужика с биноклем.
– Пожалуй… хотя мне, в общем-то, некуда бежать…
– Поедем к моему приятелю. Да не стой ты как пень! У нас нет ни минуты времени!
В дверь заглянула какая-то испуганная пожилая женщина, за ней старик.
– Что случилось? У вас стреляли? Может, милицию вызвать?
Олег и Дмитрий переглянулись.
– Вы кто?
– Соседи…
– Не беспокойтесь, все в порядке, а милицию вызовите на всякий случай.
– Катя, мне пора идти, – оглянулся Храбров.
– Я с тобой! – оторвалась от матери девушка.
– Останься, маме нужна помощь. Я потом позвоню, и ты приедешь.
Девушка хотела возразить, но посмотрела на мать, на разгром в квартире, сникла.
– Хорошо, я останусь. Но ты обязательно позвони! Что мне милиции сказать?
– Так и скажи: напали бандиты в черных кожаных куртках, что хотели, неизвестно, мы с Олегом подоспели вовремя, они убежали.
– Пора! – бросил Олег, чувствуя нарастающую тревогу.
Вокруг дома сгущались некие отрицательные потенциалы, указывающие на приближение реальной угрозы. И носителями этой угрозы были уже не странные бандиты в куртках, похожие на водителя «Волги» монахов. Угроза исходила от других сил, нацеленных на получение мечей л ю б о й ценой.
Видимо, это почувствовал и Дмитрий. Он покосился на Северцева, быстро поцеловал Катю в щеку, подхватил сумку, шагнул к двери. Но остановился, склонив голову к плечу.
Снизу, с первого этажа, донесся необычный звук – скрип ножа по стеклу. Смолк. Наступившая следом тишина показалась оглушающей.
Дмитрий глянул на приятеля.
– Это о н и!
– Кто?
– Монахи… я чую…
– Пробьемся?
– Не знаю… их много… а тут женщины…
– Быстро звоните в милицию! – подтолкнул соседей к двери Северцев, захлопнул дверь. – Может, через балкон?
– Они не дураки… будут стеречь внизу… и я не могу бросить их одних. – Дмитрий кивнул на хозяйку квартиры и ее дочь.
– Тогда у нас остается только один вариант. – Северцев вынул из пистолета магазин, пересчитал патроны, вставил обратно. – Схлестнемся с ними вне квартиры, на лестнице.
– Давай, – улыбнулся Храбров и вытащил из сумки длинный матерчатый сверток.
Глаголь
Их встретили на лестничной площадке второго этажа.
Два монаха, постарше и помоложе, уже знакомые Северцеву, и два крутоплечих качка в кожаных – несмотря на летнюю жару – куртках и черных рубахах. На лице одного из них алела свежая царапина, и Северцев вспомнил его: это был командир группы, пытавшейся захватить Дмитрия.
Монахи прятали руки в складках ряс, коротко стриженные молодчики демонстративно держали правые руки под бортами курток.
– Вот спасибо, Олег Васильевич, – сказал черноволосый монах с протезом как ни в чем не бывало, – за хлопоты и содействие. Никак уговорили дружка вернуть не ему принадлежащее?
Дмитрий бросил на Северцева косой взгляд.
– Они мне посулили миллион «зеленых», – хладнокровно сказал Олег, оценивая противника. – За то, чтобы ты продал им мечи. Тебе они тоже пообещали кругленькую сумму – аж целых три миллиона.
– Неплохо, – усмехнулся Храбров. – До конца жизни можно прожить, ежели с умом тратить такие деньги.
– Собственно, нам нужен только один меч, – продолжал монах, в глазах которого разгорался и гас огонек жестокого фанатизма. – Но мы и оба готовы купить. Шесть миллионов вас устроит?