– Что стряслось?
– поинтересовался бессмертный.

Гном обернулся и нахмурился:

– Подожди.

Он вернулся к столу, убрал с него все, что там лежало, сваливая оружие и вещи прямо на пол, затем кивнул "гостям", чтобы помогли. Втроем они придвинули стол к двери, и только после этого Свиллин, казалось, немного успокоился. Он опустился на табурет, расчехлил секиру и стал править лезвие, в этот момент очень напоминая Ренкру Одмассэна.

Бросив косой взгляд на парня и его спутника, Свиллин заметил:

– Вы бы тоже лишний раз проверили свое оружие. Не помешает.

Черный весь подобрался, как это бывало с ним перед боем, подошел вплотную к гному и спросил:

– В чем дело, Свиллин?

– Во мне дело, - угрюмо ответил гном.
– Погоня за мной, дней десять по пятам шли, в затылок дышали, а сегодня, видать, достанут.

– Кто такие? Сколько? И с какой стати ты им понадобился?

Гном ответил. В кратком его ответе, исключавшем многочисленные междометия, местоимения и анатомические подробности, содержалось следующее: Свиллин и сам толком не знает, сколько врагов, зато уж кто они такие и зачем он им нужен - здесь сомнений нет.

– Поподробнее, - потребовал иномирянин.
– Очень мне это, прости, любопытно.

Гном хмыкнул:

– Слушай, ваше любопытство. Было у меня на востоке одно "дельце", я как раз возвращаюсь. Ну, и по дороге наткнулся на мантикорку одну. Тварь засела под одной деревушкой, в лесу, и всякого, кто рисковал нос за ворота высунуть, норовила схарчить. Я, ты знаешь, себя никогда героем не считал, просто так уж вышло: и селяне просили, и дорога моя через тот лес пролегала - совпало, одним словом. Ну и я ее зарубил к... Н-да, зарубил, стал быть. Ну а зарубимши, дальше отправился.

– Награду хоть взял или за так старался?
– подначил Черный.

– Да ну тебя в пень! Взял бы, так деревня бедная была, что мне, деньги на себе переть прикажешь? А самоцветов или других камушков у них не нашлось. Понял? И вообще, что за манера дур-рацкая, перебивать гнома! Дело не в награде, дело в выродках мантикорочьих. Иду, значит, себе по лесу, никого не трогаю... не лыбься ты, Ищущий, не лыбься, Создателем заклинаю!
– иду, а тут грифон какой-то шалый подлетает. Так, мол, и так, говорит, ты б поспешал, Доблестный. Я: с какой стати? Он: дык погоня за тобой, дружище. Оказалось, мантикора попусту время не теряла, успела детишек нарожать, и те детишки меня по всему лесу ищут. Само собой, не спасибо сказать за смерть мамашкину. Ну, грифон мне подсобил, до гор подвез (нам как раз по пути было), а потом уж я своим ходом. Только выродки мантикорочьи не отстают, я знаю. Думаю, этой ночью до нас доберутся.

– Доберутся, - подтвердил Черный.
– Мы сегодня их хохот слышали. Веселые они у тебя.

Гном сплюнул:

– Скажешь тоже - "у меня"!

– Ладно, не обижайся, - махнул рукой бессмертный.
– Лучше вот что объясни: какого черта ты мне у двери клинок к горлу приставлял?

– Ты это брось - по-иномирянски ругаться, - ответил гном.
– А касательно...

В дверь постучали.

Свиллин вздрогнул.

– А вот, похоже, тот, с кем ты меня перепутал, пожаловал, - заметил бессмертный, доставая из ножен свой черный клинок.

Стук повторился. Вместе с ним раздался уже знакомый хохот. Одновременно в то окно, у которого раньше стоял стол, ударилось что-то массивное, ударилось так, что даже вздрогнули бревенчатые стены хижины. Еще удар - и ставни исчезли. Громадная коричневая клешня, сорвавшая их с петель, принадлежала гигантскому скорпиону с лицом, удивительным образом напоминавшим одновременно альвское и тролличье.

СТРАННИК

Вообще-то меньше всего мантикоры имеют отношение к скорпионам. Ну, телом похожи, так ведь голова у них альвская - что теперь, будем родословную от альвов выводить? Тварь эта, как правило, имеет еще и крылья, как у стрекозы, но детишки убитой Свиллином матери-героини их еще не отрастили. И ума, похоже, не нажили... Нет, я лично ничего против мантикор не имею. Жизнь - борьба, и так уж получилось, что твари сии питаются разумными двуногими существами. Сами разумные двуногие их постепенно и выбьют, я же в Гераклы никогда не записывался. Но в данный момент детеныши угрожали жизни моих друзей, так что пришлось вмешаться.

Свиллин с Ренкром уже готовились геройски пасть в бою, но, по правде говоря, в мои планы это не входило. Поэтому я попросил их остаться в домике, а сам вышел к гостям - через развороченное тварями окно.

Мантикор было пять штук, и все норовили ударить меня хвостами со скорпионьими жалами на конце. Один я успел отсечь, потом все-таки пришлось заняться регенерацией (вернее, это регенерация мной занялась, поскольку штуку сию я контролировать неспособен - а жаль). Разумеется, после того, как я восстановился, мантикоры немного обалдели от подобной живучести и замешкались, чем я и воспользовался (подло)... И все-таки еще дважды приходилось выбывать из боя, пусть и ненадолго. Словом, было в меру весело. Вернулся я так же - через окно, весь измазанный зеленовато-бурой кровью мантикор, в изорванной одежде и с несколькими новыми шрамами. В общих чертах ознакомил ребят с происшедшим и предложил:

– Ну что, вернем стол на место?

Свиллин отрицательно покачал головой. Примерно такой реакции я и ожидал. В противном случае все было бы слишком просто. Я медленно присел на табурет рядом с ним:

– Так кого же ты ждешь в гости, гном?

Переход был мучительный. Как и всегда. Но он был вызван необходимостью. Как всегда.

Человек с бледным узким лицом, больше напоминающим посмертную гипсовую маску, осмотрелся и пошел по тракту, морщась при виде царившего вокруг запустения. Скоро впереди показалась хижина с выдернутыми ставнями и дымком над крышей. В хижине горел огонь, бросая пляшущие отблески на туши мантикор, живописно разбросанные снаружи.