– Пожалуйста, - сказал я и поцеловал ее.

Она тут же стал красной, хуй на лбу эректировал и глаза ее наполнились спермой.

– Невозможно...
– выдохнула она.
– Это - все... Я не знаю... Я не могу просит тебя еще...

– Мы договаривались только на один раз!
– рассерженно заявил я, обнажая спину.
– Прошу соблюдать правила.

– Ну ладно, ладно...
– залепетала она.
– Я же просто так...

Я почувствовал ужасную боль, как будто мне разламывали спину на две части, но как только я хотел повернуться и врезать этой заразе, тут же наступило такое бешеное наслаждение, тепло и счастье, что я упал прямо на туалетный пол, не обратив внимание на то, что ударился затылком об унитаз; и провалился в какую-то сладкую вечность, к которой лучше всего подходит простое слово "рай".

3. ВИНТОМ!

Я очнулся, когда самолет уже стоял на земле. Кто-то страшно стучал в дверь туалета, где я до сих пор лежал. Мочка моего правого уха была погружена в чье-то дерьмо. Это было немного приятно, но я тут же вскочил, вспомнив японцев. Моя спина страшно болела. Опять раздался ужасающий стук.

– Открой, кто там, или я сорву тебе нос!

Я отворил, передо мной стоял пилот. Увидев меня, он приосанился и произнес.

– Простите меня, сэр. Я думал, это Джонс, сэр. А это вы, сэр. Добро пожаловать в Америку, сэр.

– Где небоскреб?
– сонно спросил я.

– Там, сэр, - отвечал пилот.

Я вышел, взял свою небольшую сумку, и вступил на американскую землю. Было жарко; повсюду ездили автобусы, управляемые загорелыми мужчинами. После разных формальностей я оказался в аэропорту. Прямо передо мной был бар, в котором было виски.

Я сел за стол, чувствуя дикую боль в спине. Иван Теберда! Подошел загорелый молодцеватый бармен, улыбнулся мне белозубо и потом зевнул.

– Я хочу выпить чашечку виски, - заявил я.

Он кивнул, налил. И тут я увидел, что справа и слева от меня садятся два парня. Они были американцы; румяные как помидор и в огромных фермерских кепках, на которых почему-то было написано "хуй".

– Эй ты, мужчинка, - сказал один.

– Мальчоночек, малец, пацан, - сказал другой.

– Ты - русский?!

Я отхлебнул виски и прибавил своему лицу решимости.

– Монолиз!
– гордо произнес я.

– А не хочешь ли винтом?
– спросил один.

– Да, винтом не желаешь?!

Пятьдесят долларов плюс твоя попка, а? Положение становилось критическим. Если бы у меня было два ножа, я бы зарезал их сразу в горла. Я улыбнулся и сказал:

– О'кей, ребятня.

Они обрадовались, стали хлопать меня по спине, отчего я чуть не умер, и повели в туалет.

– Наши туалеты - это не ваши туалеты, - говорил мне один из них по дороге.
– Зови меня Абрам.

– Да, ваши туалеты - дерьмо, а наши - отлэ, - восклицал другой.
– А меня зови Исак.

И мы вошли в туалет и встали посреди него.

Ну и что?
– спросил я.

– Что?
– отозвался один.

– Что?
– повторил другой.

– Как это?
– сказал я.

Тут они рассмеялись и ударили меня по жопе.

– Малец, кажется, еще не пробовал винтом. Он - мальчик! Это ведь удача, Абрам?!

– Точно, Исак!

Они заставили меня встать на колени, а сами встали у моих ушей, справа и слева от меня. Один стоял ко мне передом, а другой задом. И тут они вдруг, как по команде, сняли свои штаны и трусы, и обнажили огромные члены. Абрам крикнул "хоп!", и они начали трахать мои мочки ушей с двух сторон. Вжик-вжик-вжик-вжик...

Иван Теберда! Что за наслаждение?... Что за чудо, прелесть, стыд, предел! Теперь я знаю, что такое извращаться! Теперь я понял, как прав был мой сука отцемать. Еще! Еще! Еще!

И тут, в самый момент моего оргазма, когда вся голова моя словно расширилась до размеров Вселенной, раздался свисток.

– Полиция!
– испуганно заорали Абрам и Исак, застегивая штаны. Прощай, парень, мы найдем тебя! Твоя попка за нами.

С этими словами они тут же влезли в какое-то окно и умчались. Я остался на коленях, как раз испытывая пик своего удовольствия.

– А, русский, - сказал загорелый полицейский.
– И сразу же начал!.. Ай-яй-яй! Турист!.. В каталажку его. К разному сброду. Он не должен общаться с настоящими мужчинами! Жаль, не успели поймать этих подонков!

На меня надели наручники и куда-то потащили меня. Я подумал, что вряд ли теперь увижу небоскреб. И все-таки мое настроение было прекрасным. Винтом!

4. НЕ ВЫНИМАЯ ИЗО РТА

– Ты должен, паскуда, соблюдать правила этой камеры!
– заявил восьмияйцовый человек, вставший надо мной.
– Я здесь главный! Когда я какаю, мое дерьмо делится на двадцать восемь частей и поедается всеми! Понятно??