Ей хотелось расспросить его, хотелось, чтобы он заговорил, но все слова куда-то подевались. Вместо этого она вдруг застеснялась своей наготы и потянулась к груде беспорядочно набросанной одежды, лежавшей неподалеку. Элен быстро натянула измявшуюся юбку, отчетливо сознавая, что все ее движения неловкие, неуклюжие. Посмотрев на Оливера, она увидела, что он отвернулся и глядит на огонь. Он, казалось, совершенно не замечал своего тела, и Элен внезапно раскаялась в том, что поспешила стыдливо одеться.

К горлу непонятно почему подступили рыдания…

«Что со мной творится?» – с горечью спрашивала она себя.

Оливер лежал спокойно, не шевелясь. Его тело было покрыто ровным, темным загаром. Элен понимала, что такой загар приобретают либо на далеких экзотических пляжах, либо на очень дорогих, фешенебельных курортах, куда ездят люди, не отягощенные глупыми предрассудками. Вид у него был очень здоровый: плоский живот, развитые, атлетические мускулы. Рядом с ним Элен казалась себе костлявой и страшно непластичной, чахлой, словно растеньице, которому не хватает солнца. Она слишком долго питалась чем попало, и так часто недосыпала…

Неотрывно глядя на огонь, Оливер протянул руку и схватил Элен за запястье.

– Перестань суетиться! – приказал он. – Ложись и полежи спокойно.

Он подвинулся, и Элен покорно легла на диванные подушки.

Оливер по-прежнему сжимал ее запястье и, словно желая подтвердить ее мысли, пробормотал:

– Такая худенькая и хрупкая… Чуть-чуть нажмешь – и сломается… Бедняжка Элен! Тебе нужно подкормиться.

И он снова рассмеялся от столь неожиданной идеи.

Во время наступившей паузы Элен постаралась взять себя в руки.

«А чего еще можно было ожидать? – спрашивала она себя. – Или желать? Ты разделила с ним минуты страсти, и в эти мгновения он был твой! И отнять их у тебя не сможет никто. Какой же смысл теперь мечтать, чтобы время повернулось вспять и все получилось бы по-другому? Или чтобы этого вообще не было? Ты хотела ему отдаться, потому что больше ничего предложить не могла. И он пока что рядом с тобой. Его пальцы сжимают твое запястье. Так бери, что дают, и оставь свои убеждения при себе».

Подступившие было слезы отхлынули, и на лице Элен вновь появилась решимость.

Оливер сел и достал из корзины полено. Когда он его бросил в огонь, засверкали яркие искры и вырвался яростный язык пламени, а потом огонь снова стал ровным.

Отпустив руку Элен, Оливер наклонился в сторону и порылся в своем кармане. Когда же он вновь откинулся на подушки, Элен увидела, что он держит ключи с брелком, а среди ключей поблескивает, болтаясь на брелке, какой-то маленький серебряный карандашик. Оливер торопливо развинтил его, и оказалось, что это никакой не карандаш, а пустой цилиндрик. Оливер снова полез в карманы и вынул маленькое зеркальце в серебряной оправе. И наконец достал из бумажника новенькую, хрустящую бумажку достоинством в один фунт.

– Терпеть не могу воображал, которые используют для этого пятидесятифунтовые банкноты, – сказал он.

Элен смотрела на него, совершенно не понимая, что происходит.

– Понюхаешь? – небрежно спросил он.

– А что это?

– Кокаин, – ответил он, тщательно выговаривая это слово. – Что же еще это может быть?

– Нет! – воскликнула Элен, не в силах сдержаться.

Она вдруг явственно вспомнила, как Франсис Пейдж увезли в автомобиле без всяких опознавательных надписей хорошенькая молодая женщина в полицейской форме и морщинистый пожилой мужчина, оба совершенно непохожие на работников отдела по борьбе с наркотиками, которых показывают в телесериалах.

Оливер покачал головой.

– Да это безопасно, если, конечно, иметь голову на плечах! А ощущения потрясающие!

Он снова протянул ей зеркальце с таким видом, будто это была коробка шоколадных конфет.

– Нет, спасибо.

Оливер опять покачал головой, как бы говоря: «Твое дело», а потом свернул хрустящую бумажку в трубочку и засунул ее в узкий цилиндрик. Резкий вдох попеременно каждой ноздрей – и белый порошок, лежавший на зеркальце, исчез.

На сей раз они любили друг друга томно и мечтательно. Все их движения казались Элен отстраненными, словно она их видела на экране в замедленном темпе, однако ничего сладостней и представить себе было невозможно. Весь мир свелся для нее к маленькому островку света, отбрасываемого пламенем, и ее бледному, полупрозрачному телу, лежащему в объятиях загорелого Оливера. Все остальное не имело значения.

Элен впервые жила только настоящим, впервые позволила этим ощущениям захватит ее целиком, и они захлестнули ее с головой. Наконец Оливер погрузился в сон, лежа у нее на груди. Элен немного полежала, глядя поверх его пышных светлых волос на серый пепел в потухшем камине, а потом тоже закрыла глаза и, словно еще раз сдаваясь на милость победителя, заснула вместе с Оливером.

Было очень поздно, когда черный «ягуар» подъехал к ступенькам, которые вели вниз к дому.

Оливер выключил мотор и взглянул искоса на Элен. Уткнувшись подбородком в воротник его куртки, которой он ее укутал, девушка была, похоже, погружена в свои мысли.