Пэнси опустила глаза, теребя в руках покрывало.

– Ты скажешь Стефану? – спросила она.

– Стефану? – горько усмехнулась Хлоя. – Пэнси, ты сейчас будешь смеяться. Это не Стефан. Это Оливер.

Наступила короткая пауза.

– Откуда ты знаешь?

– Это что, важно? Видишь ли, я использую колпачок. Все остальные средства мне не подходят. После того банкета я переспала с Оливером. Я была пьяна и очень несчастная.

Пэнси слушала напряженно.

– И я даже не подумала об этом, – продолжала Хлоя. – Мне, наверное, было все равно, что случится. А теперь… – она сосчитала по пальцам, – теперь у меня уже четыре недели задержка. Представляешь?

– И что ты собираешься делать?

Хлоя резко отвернулась.

– Понятия не имею.

– Я знаю, что это такое, – Пэнси говорила очень тихо. – Я тоже пережила это. Я тогда была совсем юной и так ужасно себя чувствовала, что ничего, абсолютно ничего не могла делать. Я сама себе была противна, – Пэнси криво усмехнулась. – Но в конце концов Мейсфилд все уладил. Естественно… Она взяла Хлою за руки и крепко их сжала.

– Что бы ты ни решила, я знаю, это нелегко, Хлоя… у тебя, конечно, нет причин любить меня и принимать мою помощь, но, если ты позволишь, я тебе помогу.

Их глаза встретились, и в них снова начали разгораться искорки взаимной симпатии.

– Мейсфилд отвез меня в одно место на Харли-Стрит. Там все было очень, очень хорошо.

Хлоя содрогнулась.

– Это ведь одно из обычных мест, куда обращаются в подобных случаях, да? Их еще в метро рекламируют…

– Ну, я не знаю, насколько легко туда попасть, – ответила Пэнси и осторожно добавила. – Тебя смущает денежный вопрос, не так ли?

– Нет. Дело не в деньгах. Просто я еще ничего не решила, вот и все.

Хлоя теперь не находила себе места. Отставив в сторону пустую чашку, она подошла к окну. Из ее окна был виден колледж Крайст-Черч.

– Мне как-то надо рассказать обо всем Оливеру, – уныло пробормотала она. – Ведь это и его дело, правда?

Пэнси была явно обеспокоена, но ничего не сказала.

Хлоя взяла расческу и принялась методично расчесывать волосы.

– Ладно, это мои проблемы, – буркнула она. – Спасибо за оказание первой помощи пострадавшему. Итак, завтра в тот же час на том же самом месте?

Пэнси вдруг сорвалась с места и, подбежав к Хлое, тепло обняла ее.

– Ты всегда можешь рассчитывать на чашку чаю и капельку жалости, – весело сказала она. – А насчет того места, куда меня возил Мейсфилд, подумай. Если тебе понадобится поддержка, я могу с тобой поехать. И еще знаешь что, Хлоя?

– Да?

– Если ты действительно хочешь поговорить с Оливером, побеседуй сперва с Элен. Мне кажется она понимает его лучше, чем кто-либо еще.

Пэнси старалась как можно тактичнее предупредить Хлою, чтобы она не надеялась на моральную поддержку Оливера.

Когда Хлоя рассказала Элен о том что произошло, та сперва была ошеломлена. Невероятно, чтобы опытная, искушенная в любовных делах Хлоя совершила такую элементарную ошибку! Элен посмотрела на подругу и увидела, что в ней уже нет этой хищнической, кошачьей самоуверенности. Хлоя была бледна и дрожала.

– А ты уверена? – спросила Элен и нахмурилась, злясь на себя за глупость.

– Да. Совершенно уверена, – Хлоя обхватила себя руками, словно пытаясь согреться. – У меня такое чувство, будто в меня вторглись. Я уже не владею собой. Смешно, правда? Я думала, что уж себя-то я не потеряю! И вот я день и ночь ломаю голову не понимаю, как мне поступить. Или…

«Ну, скажи же, Хлоя!» – пронеслось у нее в мозгу.

– Или оставить ребенка, – наконец решилась вымолвить Хлоя, – или сделать аборт, – она всхлипнула и отвернулась от Элен. – Я уверена только в одном. Прежде, чем что-либо решить, я должна рассказать Оливеру. Не потому, чтобы его о чем-то просить, а просто чтобы он знал. Ведь это справедливо, Элен!

Элен посмотрела Хлое в глаза и не стала ее ни одобрять, ни разубеждать.

– Он сейчас у себя, – сказала она. Это означало: не надо медлить. Решайся!

Хлоя взяла со спинки стула красную куртку и надела ее. Потом беспечно помахала Элен рукой (хотя на душе у нее было вовсе не весело) и пробормотала:

– Ладно… Пока!

Когда она шла по направлению к Башне Тома, торчавшей над городом, как огромный палец, она держала руки в карманах, и никто не видел, что кулаки у нее сжаты. Она вспоминала Оливера, как он спал, а на переносице у него не исчезала глубокая морщина, и как ей показалось, что можно будет закрыть дверь, отгородившись от всего, что произошло между ними, и равнодушно уйти. Ее вдруг ужасно затошнило. Хлоя тщетно пыталась подобрать нужную фразу, с которой можно было бы начать разговор.