Ожившая боль в паху вернула Росса к тому моменту, когда он с трудом поднялся с пола и по стенке дотащился до постели.

— Тебе лучше?

Росс узнал голос Марии, но, повернув голову, увидел только огонек сигареты. Светящееся пятнышко по дуге поднялось вверх, вспыхнуло и, тлея, опустилось на прежнее место.

Росс неприязненно поморщился: похоже, одеяло положила она. Скажите, какая заботливая!

— Росс, хочешь затянуться?

— Да, если позволишь.

Он услышал осторожные шаги, увидел движущийся силуэт на фоне синеющего окна, потом почувствовал, как прогнулась под ее тяжестью кровать. Мария села на краешек, осторожно вложила в его руку сигарету. Росс глубоко затянулся.

— Который час?

— Около девяти.

От второй затяжки он окончательно проснулся.

— А где остальные? Все еще внизу?

— Нет. Когда мы втроем поднялись сюда и увидели тебя на постели, Фрэнси ужасно испугалась. Они уехали домой.

— И Джимми?

— Да.

Росс замолчал, с горечью размышляя о сбежавшем друге. Впрочем, Джимми никогда им не был. Вот Майк — совсем другое дело, Майк никогда бы так не поступил. Росс не успел как следует обдумать поведение Джимми и Майка, потому что в голову неожиданно пришла мысль, от которой прошиб холодный пот:

— Ты, конечно, им все уже доложила?

— Нет. Зачем? Это их не касается.

— И что же они тогда подумали?

— Я сказала, что тебе стало плохо и что ты, наверное, заболел. Они поверили.

Росса захлестнула обида на Джимми и Фрэнси. Они поверили, что с ним случилось что-то плохое, и все равно удрали! Бросили, А если бы понадобилась их помощь?

Кровать качнулась, словно Мария беззвучно рассмеялась. Росс насторожился. Минуту он напряженно вглядывался в темноту, пытаясь увидеть лицо девушки, потом включил ночник.

Мария сидела совершенно неподвижно. Светлые волосы она гладко зачесала назад и стянула на затылке тонкой лентой.

Лицо — без намека на улыбку, ярко накрашенные губы плотно сжаты.

— Почему ты не уехала вместе с ними?

Она не ответила.

— Могла бы не оставаться.

Мария по-прежнему молчала.

— Ну, отвечай! Язык проглотила?

Ее бесстрастное лицо оставалось неподвижным, лишь сверкнули темные глаза:

— Ты привез меня, ты и отвезешь обратно.

Росс криво ухмыльнулся:

— Еще чего! После всего я должен тебя везти? Перебьешься!

Девушка молча смотрела на него каким-то странным взглядом. Вообще, Росс заметил, что ее огромные глаза живут отдельно от Марии своей жизнью и иногда будто бы что-то говорят. Что именно — он не понимал.

— Ты меня поняла? Проваливай.

Тяжело вздохнув, девушка встала с кровати, подошла к стулу в дальнем углу комнаты и взяла свою крошечную сумочку. На Росса она больше не взглянула. Возле порога ее догнал оклик:

— Мария!

Она медленно обернулась:

— Что еще?

— Ты куда?

На нелепый вопрос она ответила тем ровным бесстрастным голосом, каким учителя младших классов разговаривают со своими учениками:

— Домой. Ведь с тобой уже все в порядке.

— А у тебя есть деньги на такси?

Мария равнодушно пожала плечами:

— Есть.

Она не успела сделать и шага, как, привстав с кровати. Росс выхватил из ее рук злополучную сумочку:

— Интересно, откуда у тебя деньги? Фрэнси сказала, что у вас с ней нет ни цента.

На одеяло вывалилась расческа, дешевая губная помада, спички и две мятные сигареты. Денег не было.

Мария равнодушно стояла рядом, словно обыскивали не ее, а кого-то другого, потом спокойно бросила:

— Твой бумажник я положила под подушку. Проверь.

Совершенно сбитый с толку Росс достал бумажник, рывком раскрыл его — зелененькие лежали на прежнем месте. И вот тут Россу стало стыдно. Он с удовольствием провалился бы сквозь землю, если бы это было возможно.

— Я могу забрать свои вещи? Мне пора. Уже поздно.

Он перевел взгляд с бумажника на разбросанное по кровати убогое содержимое сумочки, вынул десятидолларовую бумажку и протянул Марии:

— Возьми. Это — на такси.

— Спасибо. Мне ничего от тебя не нужно.

Девушка повернулась и исчезла за дверью. Собираясь кинуться вдогонку, Росс выпрыгнул из-под одеяла и только тут выяснил, что Мария заботливо сняла с него мокрые плавки и„ теперь он стоит посреди комнаты в чем мать родила. Времени на одевание не было и, завернувшись в покрывало, парень выбежал в холл: