Она промолчала.

Гордон исподлобья посмотрел на девушку и неожиданно выпалил:

— Ну, скажите же! Скажите, что я живу неправильно, нехорошо. Наверняка вы так думаете...

Мэри отрицательно покачала головой, но это его не успокоило. Он схватил девушку за руку:

— Не лукавьте. Скажите правду. Я и сам считаю свою жизнь безнравственной. Это ужасно — не работать, когда миллионы детей на планете умирают от голода.

Она повела плечами:

— Мне наплевать на миллионы детей. Я думаю только о себе.

Гордон сразу как-то съежился, жалко улыбнулся и выпустил ее руку.

— А мне — нет. Мне не наплевать. Я содрогаюсь при одной мысли об этих кошмарах.

Мэри блеснула в темноте глазами:

— Почему же вы ничего не предпринимаете, чтобы избавить мир от всяких бед?

Он горестно проговорил:

— Не дают. Адвокаты, юристы... Даже если бы я захотел просто раздать свои деньги, они бы не позволили этого сделать. Мой капитал надежно охраняется от меня самого.

Потрепав его по руке, Мэри протянула с фальшивым сочувствием:

— Бедный Гордон!

— Вот именно, бедный Гордон.

— Ах, как бы мне хотелось вас пожалеть!

Он поднял голову, и взгляд его неожиданно прояснился.

— О чем вы, Мэри?

— О том, что немногим людям живется так хорошо, как вам. Неожиданно он откинулся назад и расхохотался. Громкие раскаты его смеха ударялись в стену дома и эхом уплывали в уже невидимый простор океана. Ничего не понимая, Мэри удивленно смотрела на Гордона.

— Над чем вы смеетесь?

С трудом сдерживая новый приступ смеха, он весело посмотрел в ее лицо:

— Подумать только! Наконец-то встретил честную откровенную девушку. И где? На пляже в Майами. Никогда бы не поверил, что такое может быть!

Поскольку его ответ не прояснил причины столь бурного веселья, Мэри спросила:

— А чем плох пляж в Майами? Мне он нравится.

Все еще посмеиваясь, он ответил:

— Мне тоже.

Гордон облокотился на балюстраду, задумчиво посмотрел вниз и вдруг оживился:

— Я предлагаю поплавать по лунной дорожке. Ну как, согласны? Купальников в доме достаточно. Мэри молча кивнула.

Завернувшись в толстые махровые простыни, они вбежали на террасу.

— Том! Мы замерзли и хотим горячего кофе.

Ответа не последовало.

Гордон подошел к двери:

— Эй, Том! Дай нам кофе.

Из дома донесся спокойный голос старика:

— Готовьте себе сами, полуночники. Я уже лег.

— Ничего не могу с ним поделать. Мы слишком долго прожили вместе.

Она улыбнулась.

— Я могу приготовить кофе.

— Правда?

— О, это совсем несложно. К тому же я мечтаю согреться. Вода просто чудесна, но к ней надо привыкнуть.

Он проводил Мэри на кухню. Заботливый Том заранее поставил кофейник на плиту, и ей осталось только зажечь огонь.

Через несколько минут они сидели в широком шезлонге потягивая дымящийся кофе.

Гордон поставил свою чашку на стол.

— Как хорошо!

Мэри молча кивнула.

Он откинулся назад и запрокинул голову.

— Вы заметили, какие здесь огромные звезды?

Девушка провела по небу беглым взглядом, потом обернулась к Гордону.

— По-моему, они точно такие же, как везде.

Он резко выпрямился:

— Мэри, неужели в вашей душе нет ни капли романтики?

Вместо ответа она поднялась:

— Уже поздно. Пора собираться домой.

Гордон поймал ее за руку.

— Мэри Флад...

Девушка остановилась, посмотрела на него сверху вниз.

— Да, это мое имя.

— Не уходи. Я так долго тебя искал.

— Ты сам не знаешь, что говоришь.

Он притянул девушку к себе, взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал. От этого теплого ласкового прикосновения у Мэри закружилась голова. Она закрыла глаза и через мгновение почувствовала осторожное прикосновение к своей груди. Пошевелив плечами, девушка сбросила с них бретельки купальника и тут же услышала восхищенный вздох:

— Как ты прекрасна! Прекрасна...

Мэри открыла глаза, обвила руками его шею и притянула Гордона к своей груди. До нее долетел чуть слышный шепот:

— С первого момента, когда я увидел тебя выходящей из воды, ты мне представлялась именно такой.

Мэри положила свою ладонь к нему на живот, потом опустила ее ниже, еще ниже... Он глубоко вздохнул:

— Я ждал тебя. Как долго я ждал!

С неожиданной яростью Мэри бросила:

— Замолчи! Ты слишком много говоришь!

Через два дня Гордон сделал ей предложение.