— Пойдемте, товарищ капитан, — пробормотал Коля, преодолевая комок в горле. Горе капитана Кондратьева было так безмерно, что утешить его было нечем.

Алексея повели в выходу Коля и капитан милиции. Он брел медленно, еле волоча онемевшие подкашивающиеся ноги. Но дойдя до выхода, он неожиданно оттолкнул сопровождающих его и ринулся назад.

— Что вы?! — закричал он, бросаясь к крепкому лысоватому человеку в штатском, явно главному в группе. — Что вы медлите? Ловите их!!! Что вы их не ловите? Они же уйдут! Кто? Кто сделал это?!! Кто?!!!

Рука его потянулась к кобуре с пистолетом. Двое мужчин крепко схватили его за руки.

— У него только что погибли жена и сын, — шепнул Коля.

— Проводите его домой, — посоветовал лысый. — А то он тут ещё дел натворит… Товарищ Джаббаров погиб, и Юнусов вместе с ним, — сообщил он шепотом капитану. — Вышли из депутатского зала, Джаббаров хотел отдать какие-то распоряжения, сели на скамейку и…

Алексей уже обмяк и стал оседать на пол, почти ничего уже не соображая.

«Я с папой пойду за мороженым, я с папой хочу, я с папой хочу, я с папой хочу», — словно шептал ему в уши голос оставшегося навечно шестилетним Митьки.

— Да почему же я не взял его с собой?! — закричал Кондратьев, схватившись обеими руками за голову.

Капитан милиции и Коля вывели его из здания вокзала и повели к УАЗику, стоявшему слева. Алексей повернул голову и увидел бегущего к вокзалу того мужчину в черном пиджаке и цветном галстуке из очереди, который не пропустил его. Сделал было резкое движение по направлению к нему, но его держали крепкие руки. Алексей отвернулся. «А ведь этот человек, сам того не желая, спас мне жизнь», — неожиданно подумал он. — «Только зачем мне теперь жизнь? Какой в ней смысл?»

— Садитесь, Алексей Николаевич, — произнес Коля, подсаживая командира в машину. — Поедем домой…

— Вещи не заберете? — шепнул капитан милиции шоферу, но Алексей услышал эти слова.

— Не надо!!! — закричал он. — Ничего не надо!!! Поехали отсюда! Поехали!!! Гады, — процедил он сквозь зубы. — Гады… Зачем, зачем они это сделали?…

Коля сел за руль, капитан милиции отошел в сторону и провожал глазами тронувшуюся с места машину.

— Стой! — вдруг крикнул Алексей. — Останови машину.

Коля выполнил приказание.

— Ты… вот что… послушай… Иди туда… Принеси… Ну… короче, кепочку Митькину… Голубенькую, ты знаешь… Она там… лежит…

Избегая глядеть на командира, Коля вылез из машины и побрел к зданию вокзала.

— Стой! — крикнул Алексей. — Стой, погоди!

Коля остановился и оглянулся.

— Не надо, — махнул рукой Алексей. — Ничего не надо. Поехали…

Коля пошел обратно к машине, сел за руль, непроизвольно взглянул на командира и был поражен тем, что виски Кондратьева были совершенно седыми.

— Все, — прошептал Алексей, остекленевшими глазами глядя на Колю. — Все, — повторил он. — Прежняя жизнь закончена… Все…

И пыльный УАЗик тронулся с места…

Октябрь 1991 г.

… Моросил мелкий дождик, дул холодный северный ветер, когда Алексей вышел на перрон Загорского вокзала. В левой руке у него был маленький чемоданчик с бельем и туалетными принадлежностями, правой рукой он достал из кармана плаща сигарету. Поставил чемоданчик на перрон, закурил…

Гнусная погода до какого-то кошмара давила на психику, до ужаса хотелось швырнуть чемоданчик в одну сторону, а самому броситься под отъезжавший поезд. Это желание постоянно присутствовало у Алексея на перронах, на пешеходных переходах… Броситься, и все кончилось бы сразу, весь этот кромешный мрак, в котором он пребывал уже второй месяц. За это время он похудел на десять килограммов. Он практически не мог есть, друзья чуть ли не силком впихивали в его рот хоть какую-нибудь пищу. Его тянуло только к одному, к чему-нибудь такому, что бы помогло ему хоть на какое-то время забыться, хоть как-то затуманить мозги. Так и теперь он стал искать глазами какое-нибудь питейное заведение. На вокзальной площади углядел облезлую пивнушку, около которой топтались корявые алкаши с багровыми мордами. Ноги сами понесли его туда.

Не так-то просто было получить в руки вожделенную плохо вымытую кружку пенного разбавленного пива. Надо было отстоять приличную очередь, послушать пустых нелепых разговоров, вдоволь надышаться смрадом и перегаром. И вот… кружка у него в руках… Потом вторая, третья… Сигарета, ещё одна, еще… Так, вроде бы, легче… Можно идти…

Алексей взял в руку чемоданчик и пошел на улицу Красной Армии, где ждали его родители и сестра Таня. Он телеграфировал им из Душанбе перед посадкой на поезд. Как же он молил Бога о том, чтобы повторилось то же самое, что произошло на том же вокзале в августе… Но ничего не произошло, он спокойно сел в поезд, и через двое с лишним суток был на Казанском вокзале в Москве. Перешел площадь, сел на электричку, проехал полтора часа, и вот… он здесь…