Наташка притихла и сильно развела ноги...

– 0-ой!
– всхлипнула Наташка.

– Ты чего?
– спросила я, поглаживая Ваню по спине. \

– Ой, девоньки!..
– опять жалобно простонала Наташка, сгибая коленки. Ой! Он... ей богу! Провалиться мне на месте!..

– Да ну, будет тебе!
– сказала Варька. Однако смеяться перестала.
– Он просто так... играет...

Ваня и Наташка задышали чаще... Наташка приподняла выше ноги, а руками схватила его за плечи, прижимая к себе.

Ваня начал делать как-то быстрее, а потом сильно изогнувшись, напер на Наташку.

– Ой, ой!.. Больно, девоньки... Он меня... Он мне...

Наташка вскрикивала, но не отпускала Ваню, которого мы с Варькой пытались стащить с нее, хотя и не очень дружно.

– Ой, девоньки! М-миленькие... Ой!..

Мы с Варькой дернули упиравшегося Ваню за ноги и понемногу стащили его с Наташки...

Я приподняла одну ногу Вани и заметила внизу живота его твердый, мокрый и длинненький, только что выскользнувший из Наташки. Хуек вздрагивал как у молодого кобелька и тянулся обратно к раскрытой Наташкиной пизденке...

– Ой, девоньки!.. Он меня пробил... Пропала я...

– А зачем же ты дала ему?
– сказала Варька.

– Так вы же с Лелькой сами...

– Значит, мы с .Лелькой виноваты?

– Хватит!
– сказала я.
– Виноват Ваня!

– И то правда!
– согласилась Варька.
– И Наташка тоже хороша!

– Так я думала, он играет... Да отпусти ты его!
– рассердилась Варька, снимая руки Наташки с шеи Вани.

Мы столкнули Ваню с Наташки, у которой и на ляжках было немного крови, и принялись ругать Ваню.

– Ты что, поганец, наделал? А? Как тебе не стыдно!

– А я ничего... не делал...

– Ты, паршивец, пробил ей целку! Как же она теперь будет?

– Не знаю...

– Да тебе за это мало яйца оторвать!

– Я больше не буду...

Подумав, Варька сказала:

– Ну, это мы еще посмотрим!..

Наташка лежала молча, понемногу успокаиваясь.

– Ну, я пойду, - проговорил Ваня.

– Иди, иди!
– отбрасывая его ногу с кровати проговорила Варька.
– Убирайся с нашей кровати, кобель несчастный! У тебя только одно, видимо, на уме - как бы какую девочку испортить! Вот сейчас пойду и скажу хозяйке, что мы больше работать не можем в мастерской, потому что ваш Ванечка, такой тихенький племянничек, ломает по ночам наши целки!..

Я расхохоталась. Варька тоже засмеялась, фыркнула, улыбаясь, и Наташка.

– А я ничего...
– пробормотал Ваня, укладываясь в свою кровать.

– Ладно, поговорим завтра, - примирительно сказала я.
– А теперь спи, а не то по заднице получишь!

Я погасила свет и легла на свое место, с краю кровати. Посредине, как всегда, лежала Наташка, а у стенки Варька.

Немного так молча полежали, а потом, как сговорились, мы с Варькой шепотом начали расспрашивать Наташку, что она чувствовала.

– Я думала, что он играет... А мне было хорошо. А потом стало... приятно как-то. Потом у него встал... Он меня тыкал как раз туда. Ну, куда нужно. Тогда стало и больно и приятно. И страшно... Но я не думала, что он пробьет... а потом стало больно и очень сладко. Как-то вместе... и больно, и сладко... Даже как-то захотелось... Так захотелось...

– И ты кончила?
– спросила Варька.

– Нет, что ты! Но он здорово меня: раздразнил...

– А сейчас болит?
– спросила я.

– Нет, совсем перестало болеть.

Мы с Варькой утешали Наташку и все расспрашивали ее.

Не знаю, как Варьке, а мне очень чего-то захотелось и я с трудом уснула... А ночью увидела стыдный сон, будто Ваяя напал на меня в коридоре, а хозяйка бьет его и стаскивает с моей спины...

Дома, в деревне я один раз видела, как мой старший брат прилаживал соседскую девочку в кустах. Тогда я очень удивлялась, почему она не кричит и не плачет.

А теперь приснилось такое... И, кажется, во сне я дошла до самого конца...

На другой день мы все успокоились и решили, что теперь Наташка будет "женой" Вани и что он иногда будет спать с ней в нашей кровати.

В тот же вечер мы решили закатить по этому случаю пир. Варька сбегала, принесла закуски, конфет, вина, и мы принялись снова пировать.

Мы посадили Ваню с Наташкой рядом и чинно и благородно поздравили "молодых", пили за их здоровье, за здоровье их будущих деток, кричали "горько", смеялись, щекотали друг друга, обнимались, допрашивали "молодых", кого они хотят - мальчика или девочку, - и опять смеялись.