Традиции и привычные нравы не могли ему помочь вторично завоевать супругу. Она уже давно принадлежала ему. Тут и таилась вся сложность.

Но Хохлов разгадал загадку.

И вот он всматривался в себя, чтобы не думать о грушовской старухе, однако заметил, что обманывает себя, всматривается не в себя, а в своих ближних. Долго вглядываться в себя - тяжелое дело.

2

Хотя Хохловы жили одной семьей и ощущали себя одной семьей, на самом деле они виделись редко, а их ощущение сплоченности опиралось на вчерашний день, когда дети еще не стали на ноги. Сегодня же силы семейного сцепления ослабли, и Хохловы жили как бы по инерции, в бессознательном ожидании перемен. Мите пора было жениться, Шурочка тоже поговаривала о замужестве. У Хохловых происходила перестройка: старшие уже потеряли прежнюю власть, а младшие еще не овладели ею. Миновала хлопотная пора отроческих изменений, неожиданных взрывов, тревог. Казалось, оставлена позади крутая гора, и наступает умиротворение.

Вечером все собрались пить чай, и Хохлов рассказал о грушовской старухе и ее внуке, которого вынудили для защиты чести пойти на хулиганство. Он говорил с иронической улыбкой, зная, что его историю воспримут как парадокс или забаву. Он вполне допускал, что это для них игра, однако и в ней было что-то похожее на правду о нынешнем житье-бытье. Как судить Агафонова?

Митя подмигнул отцу: мол, простенький у тебя вопрос!

У сына правое веко темнело синяком - недавно врезали на тренировке по боевому самбо. Наверное, еще не забылись искры от удара.

– Государству нужны порядок и спокойствие граждан, - сказал Митя.
– Что тут сложного? Цивилизованное общество в твоем, папа, лице должно наказать грушовский самосуд. Тут все однозначно.

– А если бы твою сестру обманул такой вот Кузин?

Митя склонил набок голову, потом повел ребром ладони по горлу и усмехнулся:

– Секир-башка?

– Какая еще дикость рядом с нами!
– передернула плечами Шурочка.
– Ну не захотел кто-то на ком-то жениться? И слава богу! Меньше разводов. Папаша этой девушки просто кретин.

– Я знаю этих Кузиных, - вспомнила жена.
– Тоня Кузина работает на кафедре английского языка. Веселая дамочка!

В ее голосе прозвучало то ли осуждение, то ли брезгливость. Хохлов догадался, что Зина на стороне Агафонова, правда, не из симпатии к грушовским нравам, а всего лишь из-за веселой дамочки.

Зинино лицо с еще не снятым легким молодящим гримом оживилось от лукавой улыбки, на щеках появились ямки. Оно приобрело выражение милой простонародности.

– Мама, сделай так!
– смеясь, приказала Шурочка и хищно клацнула белыми плотными зубами.

Зина клацнула, тоже засмеялась. Обе играли этим в сильных женщин.

"Что ж, они вправду сильные женщины, - подумал судья.
– Вот мой сын прост и ясен, как совершенство, а у них сдвиг в сторону, они своевольны и зубасты".

Хохлов положил ладонь на нежно-слабый затылок дочери и сказал:

– Ишь, коза!

За это долговязое создание в красной ковбойке он боялся больше всего. Коротко подстриженная, с пухлым ртом и ласковыми глазами, она казалась слишком простодушной для нашего времени.

Шурочка откинула назад голову, прижалась затылком к руке отца. "Дитятко ты родное!" - мелькнуло у него.

– Если бы у тебя сорвалась свадьба?
– спросил Хохлов.
– Митя бы заступился за тебя, верно?

– Сперва у меня спроси, - улыбнулась она.
– Захочу ли я? Ты, папочка, в душе настоящий домостроевец.

– Обожди. Я у Мити спрашиваю. Помню, у меня было дело: четверо изнасиловали женщину прямо на глазах у мужа. Я на суде у него спрашиваю: что вы сделали, чтобы помешать преступлению? Он удивляется: как один может остановить четверых? Вот и я спрашиваю: заступился бы брат за сестру?

– Брошенная невеста осталась в положении?
– спросил Митя.

– К ее счастью, нет. Но это не умаляет оскорбления.

– Какой-то глупый разговор, - заметила жена Хохлову.
– Зачем тебе испытывать нас в качестве жертв?

– Просто честные люди часто оказываются жертвами, - сказал Митя.
– Папа хочет проверить нашу боеготовность. Мы за себя постоим.

– Мерси, - весело вымолвила Шурочка.
– Мы гармоничные дети. Правда, папочка? Я знаю, почему мы тебе нравимся.

– Почему?

– Мы послушные. Вам с нами удобно.

Он многозначительно поглядел на жену, задетый скрытым осуждением или насмешкой, прозвучавшими у дочери.

– Что ты имеешь в виду?
– спросила Зина Шурочку.

– Ничего плохого, мамочка.

– Она хочет сказать, что мы непохожи на вас, - объяснил Митя.
– Просто мы из другого поколения.

– Вы вполне самостоятельны, - согласился Хохлов.
– Мы уважаем ваше право на свободный выбор...

– Неужели вам интересно, что мы выбираем?
– спросила Шурочка.