– Отпускай, - согласился Захаров.
– Ружье мы отобрали. Пусть идет. Распахнув дверцу, он ткнул пальцем в темноту и обратился к фенянину: Иди, ты свободен.

Абориген затравленно посмотрел вначале на одного разведчика, потом на другого и процедил:

– Не пойду.

– Фьють, - свистнул Гавличек.
– Вот это номер. Он не пойдет. А тебя и спрашивать никто не будет. Выкинем - и будь здоров.

Вцепившись в кресло, фенянин уперся ногами в стенку и громко повторил:

– Не пойду, меня убьют.

– Это другой разговор, - удовлетворенно проговорил Захаров. Он закрыл дверцу и подвинулся поближе к аборигену.
– Кто тебя убьет?

Расскажи, не бойся.

– Или убирайся к чертовой матери, - рявкнул на него Гавличек.

– Не пойду!
– закричал фенянин.
– Я не знаю, кто убьет! Кто первым увидит, тот и убьет!

– У вас что, гражданская война?
– спросил Захаров, но абориген снова замолчал.

– Ладно, пусть переночует, - проворчал Гавличек.
– А утром иди куда хочешь. Нам некогда с тобой нянчиться. Только смотри, не вздумай ночью напасть на нас. Бесполезно.

– Не буду, - угрюмо ответил фенянин.

Проснувшись, Захаров приподнялся и посмотрел на заднее сиденье.

Фенянин еще спал. Гавличек открыл глаза и откинул шлем.

– Фу, как неприятно спать в шлеме, - пробормотал он и зевнул.
– Всю ночь снилась какая-то гадость.
– Он брызнул в рот зубным шампунем и, открыв дверь, сплюнул на траву.
– Буди этого обормота, - сказал он Захарову и вышел из катера.

Фенянин поднялся сам. Как и вечером, он посмотрел на солнце, сказал "Спасибо, Харелл" и, с опаской поглядывая на Захарова, вышел из машины.

– Я пойду?
– мрачно спросил он у Гавличека.

– Иди, - равнодушно ответил тот.

– Можно я возьму свое ружье? Я больше никогда не буду стрелять в вас, стараясь не смотреть на разведчиков, попросил он.

– Нельзя, - грубо ответил Гавличек.
– И смотри, еще раз поймаем с пушкой, я тебе уши оборву. Понял?

– Мне нельзя без ружья, - с ужасом в глазах проговорил фенянин.

– Где я достану другое? Меня подстрелит любой мальчишка.

– У вас что, у каждого мальчишки есть ружье?
– спросил Захаров.

– Да, - ответил молодой человек.
– У нас нельзя без оружия.

– Тогда ответь ты нам, черт тебя раздери, что у вас происходит?!

– сказал Гавличек.
– Война? Вендетта? Или что-нибудь еще? Почему вы охотитесь друг на друга?

– Мы хотим жить, - ответил фенянин.

– Интересно, - озадаченно проговорил Захаров.
– Разве для того, чтобы жить, надо убивать друг друга?

– Человеческий век короток, а мы хотим жить долго, - загадочно ответил фенянин.

– Так вы потому и живете недолго, что уничтожаете друг друга, воскликнул Захаров.
– Галиматья какая-то! Как ему втолковать?

– Не надо ему ничего втолковывать, - ответил Гавличек.
– Пусть забирает свое ружье и проваливает.

– М-да...
– Захаров в задумчивости поскреб небритый подбородок и, отключив автопереводчик, сказал: - Он же сейчас пойдет и кого-нибудь шлепнет.

– Ну, а так шлепнут его, - ответил Гавличек и рявкнул на фенянина: Бери ружье и марш отсюда!

Абориген мышью нырнул в катер, схватил оружие, прижал его к груди и, все время оборачиваясь, побежал к домам.

– Постарайся больше никого не убивать, - вдогонку ему крикнул Захаров.

– Так он тебя и послушал, - усмехнулся Гавличек.
– Надо отыскать кого-нибудь поумнее и посговорчивей. Кажется, вон там, - Гавличек показал на север, - есть какое-то селение. Надо бы познакомиться с семьей фенян. Женщины, надеюсь, здесь есть? Или дети. Должен же кто-то проболтаться.

– На войну не похоже, - сказал Захаров.
– Хотя война войне рознь. Они всякие бывают.

– Садись, поехали, - забираясь в катер, сказал Гавличек.
– Может, и война. Разберемся. Любая война бывает понятна только тем, кто воюет. Для остальных она - бессмыслица.

Закрыв за собой дверь, Захаров устроился на водительском сиденье и включил двигатель. Катер бесшумно тронулся и, быстро набирая скорость, полетел над самой землей.

– Красивая планета, - разглядывая диковатые пейзажи, проговорил Захаров.
– И город красивый. Похоже на наше средневековье. Ну, вот и приехали, - сказал он и выключил двигатель. Катер плавно заскользил по земле и становился у стены небольшой, но внушительной крепости.

Сразу за стеной из необработанного камня начинался густой лес.