Свое. Вот в чем его суть. Ну ладно, а если добро наше? Если снастя моей тони принадлежат? Как при социализме надо поступать? Снастя резать? А может, руку? Я тут моим рыбакам-то на политзанятиях этот рассказ три раза читал. Горячились люди. А я люблю, когда горячатся, без этого не жизнь, а сплошной студень. Жизнь, она, брат, как шевиот, всегда две стороны имеет...

Стариков прислушивается, щурит глаз и говорит:

– Через полчаса твой придет - слышь, гудит? Очень я люблю слушать, как пароходы гудят, - сердце щемит, а радостно. Отчего так, а?

Пароход идет в Астрахань. Он идет ночью, останавливаясь у маленьких деревянных пристаней. Названия своеобычны, как и весь этот край: Мумыры, Оля, Оранжерейное, Икряное...

Даже ночью на пристанях людно. Пожилые рыбаки и рыбачки смотрят, кто едет, куда едет и зачем. Молодежь танцует под радиолу. Мальчишки ныряют с пристани в темную маслянистую воду.

Когда людно, тогда хорошо. Многоголоса сейчас дельта Волги и звонка. Радость здесь во всем: и в реке, и в людях, и в путине, и в ночном звездном небе, и в утреннем солнце. Надо только всегда эту радость видеть.