За холмами снег стал реже, начал переходить в дождь. Они ехали, стараясь укрыть лица от холодных струй. Но это не удавалось. Словно миллион иголок вонзался в лица, лед нарастал у рта. Их дыхание и дыхание их лошадей поднималось вверх густыми клубами пара.

Вот так, за пеленой своего полузамерзшего дыхания, они увидели других всадников.

Пьетро тут же натянул поводья своего коня. А Готье продолжал двигаться вперед, навстречу всадникам, которые неторопливо ехали в сторону Роккабланки. Готье не боялся, он ехал мирно, уверенный в своей силе.

А Пьетро сидел в седле, и его всего трясло. О Боже, думал он, ведь это могут быть…

Потом он сообразил, что всадники едут в сторону Роккабланки, а не от нее. Это гости, направляющиеся на рождественские праздники. От них, подумал он, опасность им не грозит. Он пришпорил коня и догнал Готье.

Через пять минут они встретились с теми всадниками. Пьетро остановил коня. Ему пришлось схватиться за луку седла, чтобы не упасть.

Ио и Энцио. Позади них Рикардо и Элайн и грузная белокурая дама – как он предположил, мать Элайн. Других всадников он не знал. Солдаты, рыцари.

Но – Ио.

О, Господь и все его ангелы – Ио.

Она была закутана в роскошные меха. Лицо белое и спокойное. В серых глазах смерть. И ад. Когда она взглянула на негр, в них заметался ужас.

О Боже, подумал он, о, Иисус, сын Марии, и ты, милосердная Матерь Божbя…

Готье сдержанно поклонился им.

– Эй, – вдруг сказал Рикардо, – а ведь это юный оруженосец, который помог Ио уберечь мою голову от твоих братьев, Энцио!

– Возможно, – безразлично проворчал Энцио.

– Как ты поживаешь? – добродушно спросил Рикардо, протягивая руку Пьетро.

Голос Элайн пронзил воздух словно клинок.

– Рикардо, – резко сказала она, – если ты прикоснешься к руке этой гнусной, преступной свиньи, наша помолвка будет расторгнута сегодня же.

Рикардо в изумлении обернулся к ней.

– Почему, любовь моя?

– Он серв и сын разбойника. Но, помимо этого, среди присутствующих есть лица, знающие, в каком подлом преступлении он повинен.

При этих словах она посмотрела на Иоланту.

Серые глаза Ио изменились, в них теперь засверкал огонь.

– Да, – прошептала она. – Мы обе знаем это. Преступление, так ты, кажется, назвала это? Это знаем лишь мы – ты, моя прелестная кузина, и я. Только меня удивляет, почему ты так близко к сердцу принимаешь это, хотя сей юноша лишь единственный раз имел касательство к тебе – когда помог мне прекратить схватку между Рикардо и Андреа. А другое – его преступление – тебя вообще не касается…

– И все-таки, – выпалила Элайн, – это было преступление!

– Да, – сказала Ио. – И дай Бог, чтобы побольше таких преступлений совершалось на земле.

Элайн уставилась на кузину.

– Я думаю, – медленно проговорила она, – что этот грех был не только его…

– Нет, – прошептала Ио. – Этот грех почти целиком был не его. Однако, дорогая моя кузина, почему это так тебя задевает? Или ты тоже видишь, как он прекрасен? Женщин обычно мало волнуют грехи других. А когда волнуют – поскреби поверхность и под ней ты обнаружишь зависть, – оттого, что грех случился не с тобой!

– Ио! – воскликнула Элайн.

– Мне не нравится этот разговор, Ио, – проворчал Энцио. – Если бы я мог подумать…

– Но ты ведь не можешь, – улыбнулась она. – Ты никогда не думаешь, мой дорогой муж, верно? Ты себя этим не утруждаешь. Потому что, если ты позволишь себе такую роскошь, ты будешь презирать себя так же, как я презираю тебя!

– Ио, прошу тебя, – мягко сказал Рикардо. – Здесь присутствует чужеземец. Судя по его поведению, рыцарь. Сир, простите нам это пустое препирательство. Мы из дома Синискола. А вы?

– Готье, сын Анри, барона Монтроза. Из Франции, дамы и господа.

– А что вы делаете так далеко от дома? – спросил Рикардо.

– Я еду ко двору императора Фридриха по поручению моего короля.

– А этот юноша, – неожиданно спросила Элайн, показав на Пьетро своим хлыстом, – путешествует с вами?

– Да, госпожа, – отвечал Готье. – Он поступил ко мне на службу в качестве оруженосца.

– Понимаю, – отозвалась Элайн.

Она была закутана в мех куницы. Ее голубые глаза походили на кусочки льда.

И все-таки она прекрасна, печально подумал Пьетро. Видит Бог и все его святые, она прекрасна!

– С разрешения моей кузины, – сказал Рикардо, – может быть, владелец Монтроза прервет свое путешествие ради небольшого отдыха? Погода сейчас ненастная, а ехать вам далеко…