– Полет на фотонном корабле не означает разлуку с Землей навсегда,- тихо сказал Юрий.- Скорость этого корабля даст возможность исследователям Большого космоса снова вернуться на Землю. А участники Первой звездной, вспомни, ведь они принесли себя в жертву. Улетая, знали, что не увидят Земли...

– Я не могла бы так, Юр... Мне страшно подумать о разлуке с Землей даже на несколько лет. Я преклоняюсь перед работниками внеземных станций... И совсем не потому, что их жизнь полна опасностей, которых уже нет на Земле. Они нашли в себе силы расстаться с Землей надолго. По-моему, это высший героизм... А я на такое, кажется, не способна.

– Когда-то я спросил тебя, Лю, почему ты выбрала письменность атлантов. Тогда ты ответила шуткой. Дело конечно не в том, что они были пришельцами из космоса. Проблема атлантов и твоя любовь к Земле - как это совместить?

Она протестующе замахала руками:

– Я не шутила, Юр. Меня действительно больше всего интересует, почему они выбрали именно Землю. Наверно, они посетили множество миров, а выбрали Землю... Почему? Если удастся прочитать первые тексты, может быть, мы поймем...

– Когда-нибудь ты обязательно прочитаешь их.

– Не знаю. Это очень трудно. Ведь это символы неземного языка. Даже в эпоху поздней Атлантиды, о которой писал Платон, их, вероятно, уже никто не понимал. Но я буду стараться, очень стараться, Юр. И может быть, помощь академика Кранца...

– А я часто думаю, почему же все-таки он - старейший звездолетчик Земли заинтересовался твоими атлантами?

– Пожалуй, он просто хочет испытать совершенство своих новых электронных машин. Проблемой ранней письменности атлантов уже несколько лет почти не занимаются. Кибернетика оказалась бессильной. Кранц сконструировал новые, более совершенные устройства -для расчетов межзвездных трасс. Сейчас он проверяет их на решении всяких головоломных задач. Мои атланты для него - одна из таких задач, не больше...

– А может, он хочет узнать, на каких кораблях прилетели на Землю предки атлантов. Если они пришельцы с планет иного, солнца, у них, скорее всего, были фотонные корабли.

– Но, Юр! Ведь Кранц... не очень верит в успех опытов отца. Он считает фотонные ракеты слишком дорогими и... не очень надежными.

– К сожалению, не он один. И многие еще... Мне иногда кажется, что и ты тоже.

– Я слишком мало знаю, чтобы судить...

– Пока мы все мало знаем. Но существует еще внутренняя убежденность. В тебе ее нет. Что ж, может быть, ты окажешься права. Будущее покажет. Она запротестовала:

– Нет, нет, я не хочу этого... И я, конечно, не права, Юр. Я - маленькое слабое существо, недостойное своего великого отца и такого друга, как ты. Во мне нет ни твердости, ни внутренней убежденности. И я презираю себя за это. И, верно, поэтому требую от других так много... Я не знаю, кто прав - Кранц или мой отец. Я даже не уверена, нужны ли сейчас звездные экспедиции вообще. Но, мне кажется, я потеряла бы уважение к человеку, который мог принять участие в звездной экспедиции и сам отказался бы... Странно, да?

Юрий встал, чтобы освободить мотылька, который зацепился за предохранительную сетку светильника.

– Ну лети, лети,- тихо сказал он.- Здесь тебе грозит гибель...

Мотылек выскользнул из рук и исчез в темноте.

– Он все равно вернется,- шепнула Леона.

– Теперь не вернется,- возразил Юрий и выключил светильник.

Надвинулась чернота тропической ночи. Мир исчез. Остались только звезды и мерный шум океана. И их двое на берегу... Он обнял ее, и они пошли к своей хижине. Они шли и молчали. Он знал, что она думает о Земле' и звездных экспедициях... А еще он знал, что у них остался только год... один год

Экраны продолжали молчать. Теперь Юрий редко дежурил у главного пульта радиообсерватории. Большую часть времени он вместе с профессором Таджибаевым проводил в Каракумах на ракетодроме, где сотни инженеров готовили к старту фотонную ракету.

Леона работала у Кранца. Однако каждую неделю она прилетала или на радиообсерваторию, приютившуюся у подножия Чимтарги, или в пустыню на ракетодром. Иногда она проводила с Юрием два-три дня, потом снова возвращалась к своим электронным машинам в алма-атинском институте, который возглавлял академик Кранц. Об участии в экспедиции на фотонной ракете Леона и Юрий больше не говорили...

* * *

В начале весны монтаж силовых агрегатов ракеты был закончен. Оставалась отделка кабин космонавтов, погрузка приборов и снаряжения.

Теперь Юрий и Таджибаев могли возвратиться на радиообсерваторию. Предстояло провести зондирование трасс отправленных фотонных ракет. Разрешение Высшего Совета было получено давно, но Таджибаев откладывал зондирование, все еще рассчитывая на возвращение одной из ракет.

– Если хоть одна из них находится вблизи орбиты Плутона, то есть уже произвела основное торможение, мы ее обязательно обнаружим, дорогое,- говорил Таджибаев Юрию, когда они шагали по бетонной дорожке к стратоплану.- А если в пределах Солнечной системы наших ракет еще нет, они все равно уж" не достигнут Земли перед стартом четвертой фотонной.