– Не думаю, что такие найдутся… – недоверчиво скривил губы Васин. – Но все равно, желаю успехов. Да, кстати, а тот блатной?..

– Самоубийство. – веско отрезал Лакшин. – Есть свидетели. Никто его под ножницы не засовывал. Все сам.

– Хорошо хоть этого без проблем можно списать… А с остальными ты все же поторопись…

Игнату Федоровичу очень хотелось сдерзить, ответить что он и так весь в мыле, но, сдержавшись, вспомнив, что основное в его работе это спокойствие, майор вежливо улыбнулся и расплывчато пообещал:

– Сделаю все, что в моих силах.

Полковник показался оперативнику удовлетворенным.

Послышались бравурные звуки музыки и записанный на пленку голос майора Семенова сообщил, что пора строиться на зарядку. Мероприятие это было обязательным для присутствия зеков, но необязательным для исполнения.

Сонные зычки вяло махали руками, с трудом поднимали ноги, наклонялись, как скованные радикулитом. И лишь единицы добросовестно выполняли комплекс упражнений.

Быстрым шагом кум прошел в штаб. Там, в нарядной, уже работали нарядчик зоны, плотный седой бурят Тагир Цыренпилов по кличке Монгол и его помощники, Стас и Бухгалтер.

– О! Начальство пожаловало! – широко улыбнулся нарядчик, завидев входящего Лакшина. – Опять работу подкинет.

– Да ты шаман. – констатировал Игнат Федорович.

– Моя не шаман, моя умный. – постучал себя по голове Монгол, старательно коверкая слова. – Зачем еще сюда начальству ходить? Давать Тагиру новый работа.

– Кончай балагурить. – оборвал нарядчика Лакшин. – Настроение у меня не то.

Мог бы и сам понять, если такой умный.

– Какое задание? – уже на чистейшем русском языке спросил зек.

– Найди мне всех, кто родился до сорокового года и имеет несколько ходок.

Желательно уже побывал здесь в пятидесятые годы.

– Такие сведения только в личных делах… Да и то вряд ли…

– Ладно, вторую часть отбросим. – согласился кум. – Когда?

– Через час.

– Годится. Список сразу ко мне. Если я отлучусь – дождись и отдай из рук в руки.

Тагир кивнул и Игнат Федорович направился в восьмой отряд. Котел, с красными воспаленными от бессонной ночи глазами, как раз пил утренний чифир. Его шныри выглядели не лучше. Едва Лакшин открыл дверь в каптерку, завхоз вскочил, не выпуская из руки стакан с заваркой. Шмасть и Пепел тоже встали, но гораздо медленнее.

– Чаевничайте, чаевничайте, – с улыбкой позволил кум. – Не стесняйтесь.

– Доброе утро, гражданин майор. – выдавил из себя Исаков.

– По вам не видно, что оно доброе.

– Так всю ночь шмонали. – устало проговорил Шмасть. – А нам еще до полуночи вкалывать.

– Ничего, не переработаетесь. – успокоил зеков начальник оперчасти. – А вот на работу сегодня отряд не выводить. После столовки – сразу обратно. Если Умывайко что-нибудь на этот счет возразит – посылайте ко мне. Постановление понятно?

– Да, гражданин майор. – за всех ответил Котел.

Удовлетворенный таким ответом, Игнат Федорович отправился на вахту. Там, разыскав слегка сонных прапорщиков которые производили обыск, Лакшин потребовал выдать все отобранное у зеков. Макитра вынес майору толстую стопку тетрадей и отдельных листов.

– Вы что, всю бумагу отмели? – поразился Игнат Федорович.

– Ну да. – прапорщик почесал голову. – А вы разве не так приказали?

Спорить с вертухаем было бессмысленно и майор, забрав пачку бумаг, пошел сортировать находки. Как кум и предполагал, ничего ценного среди отобранных записей не нашлось. Большая часть бумаг оказалась девственно пустой.

Прапора явно перестарались, отбирая даже мелкие клочки. Зато из тех, что были покрыты какими-то надписями, нашлись около десятка незаконченных писем, три доноса без подписи, два десятка подписанных тетрадей с математическими примерами, заданиями по русскому языку, записями по плотницкому делу, продукт получения зеками обязательного среднего специального образования, тетрадь с блатными стихами и песнями, среди которых затесалась есенинское "Ты жива еще моя старушка…". Несколько бумажек содержали записи каких-то карточных сессий. На клочках бумаги обнаруживались записки. Чаще всего от зеков одной смены к другой. Типа:

"Куцый, верни кропаль." или "Браконьер, кто загадил мой станок в твою смену?" Но ничего, что имело бы касательство к убийствам там не было, как не нашлось и дневника Гладышева.

Пока Игнат Федорович занимался бумажной работой, которую, к сожалению, не мог поручить никому другому, прошел завтрак. Нарядчик принес список из восемнадцати позиций, но Лакшину пока было недосуг изучать и его и он, захватив блокнот, заспешил в восьмой отряд.

Секция была полна народа. Около сотни человек маялись без дела.