Но вот обезьяна перестает думать о бочке, она горбится и сутулится, плюет на руку и размазывает слюни по физиономии. Ее могучие плечи еще некоторое время вздрагивают, но постепенно дрожь затихает, и ее глаза постепенно стекленеют и становятся хмурыми и безразличными ко всему. Ивану Ивановичу тоже понемногу легчает. Он вновь ложится в постель, натягивает одеяло до подбородка и решает непременно попробовать лечиться уринотерапией. Иван Иванович засыпает, а обезьяна грустно и лениво мочится с дерева вниз, на головы усердно жующих собратьев.

Прошло довольно много времени, но обезьяна все еще сидит в своем гнезде на вершине баобаба, а старая заржавленная бочка все качается на заброшенной стройке. Жизнь течет, и ничего в ней по сути не меняется, и напоследок остается только сказать, что эта обезьяна не имеет к той самой бочке ровным счетом никакого отношения.