Он, например, предполагал, что в домике на улице Журдана ему будет не менее уютно, чем у себя. Но вчера он побывал там и почувствовал себя таким же чужим, как у тетушки Элуа.

Только что Алиса произнесла странные слова: "Это забавно... Он у меня пай-муженек".

Жиль силился подавить в себе обиду. Во всем виноват только он. Алиса такая от природы. И он сам ее выбрал.

– Когда это ты купил себе скрипку? У тебя ее не было, когда ты слез с норвежского парохода, верно? А сейчас я заглянула в шкаф - лежит.

Да, это была не отцовская скрипка - ту, вместе с остальными пожитками, Жилю пришлось продать в Тронхейме, чтобы расплатиться за похороны. Эту же он купил две недели назад и попробовал ее всего один раз, наверху, у себя в спальне.

– Сыграй мне что-нибудь, Жиль. Он согласился, и Алиса из полутьмы с новым восхищением воззрилась на него.

– На рояле ты тоже играешь?

– Да, на рояле и на кларнете. И даже на саксофоне.

Жиль сходил за инструментами, которыми недавно позволил себе обзавестись, и принялся играть цирковой репертуар - излюбленные мотивы музыкальных клоунов и пьесы, сопровождающие выступления жонглеров. Еще ребенком, когда в программе получались "окна", он не раз выходил на сцену в матросском костюмчике с большим белым вышитым воротником.

Умел он и кое-что другое. Конечно, не то, чему обычно учат детей. Например, он знал почти все отцовские фокусы, и тут уж его длинные бледные руки служили ему как нельзя лучше.

– Смотри, я беру ложку. Она у меня в руке, так? Ты уверена? Ошибаешься. В руке у меня ничего нет, а ложка у тебя за спиной на кушетке.

Жиль смеялся. Щеки у него слегка разгорелись, как у детей, захваченных игрой и забывших обо всем на свете. Алиса никогда не видела его таким.

– Еще что-нибудь!

– Тогда мне нужна колода карт.

– Они в столовой, в буфете.

Пока Алиса ходила за картами, Жиль заиграл на кларнете задорный мотив, знакомый всем клоунам мира. Он чувствовал себя счастливым, и хотя в глазах у него стояли слезы, это были не слезы печали.

– Ну! Еще!

– Выбери карту. Мне не показывай. Вложи снова в колоду, стасуй. А теперь даю голову на отсечение, что выбранная тобой карта у тебя в туфле.

От восторга Алиса расцеловала мужа, набила себе рот пирожным и потребовала:

– Еще! Теперь поиграй мне на рояле.

Время от времени шквальный ветер сотрясал ставни. Неистовый прибой вздымал в гавани воду и выплескивал ее на набережные. Суда, зачаленные друг за друга, сталкивались бортами. Сгорбленные пешеходы с трудом удерживали в руках зонтики.

Целых два часа Жиль не думал ни о дяде Мовуазене, ни о тете Колетте. Он думал о родителях, о номерах, в которых ему довелось жить, и внезапно смутное воспоминание, пробудившееся в тот момент, когда он отпирал входную дверь, обрело ясность.

Маленький голландский городок, где улицы вымощены кирпичом и зачаленные одна за другую лодки качаются чуть ли не на уровне домов. Уже стемнело. Он держит мать за руку. Они заходят в колбасную, и точно так же, как в других лавках ему давали конфету, колбасница угощает его кусочком сала.

– Сыграй мне еще раз эту пьеску для кларнета, ну, ту самую...

Едва Жиль заиграл, в дверь робко постучали. Мелодия резко оборвалась. Дверь открылась, и вошла Колетта, прямо с улицы. Ее траурный костюм промок и прилип к телу, туфли и чулки были забрызганы грязью.

– Извините, - смутилась она.
– Я, кажется, помешала...

– Да нет же!

– Сейчас половина восьмого, и я подумала...

– Боже мой! А я до сих пор не одета. Вы не рассердитесь на меня, мадам?.. Я даже не знаю, готов ли обед.

Уклад жизни в доме еще не устоялся. Покамест было только решено, что тетка будет спускаться к столу в полдень и вечером: Жиль чувствовал себя неловко при мысли, что Колетте придется есть одной наверху, а мадам Ренке приходить во второй половине дня и помогать прислуге.

– Раздевайтесь, тетя.

Колетга удивленно разглядывала музыкальные инструменты, карты, разбросанные по столу, шляпу-цилиндр, понадобившуюся Жилю для фокусов. На столике еще стояли пустые чашки и тарелки с пирожными. Подушки на кушетке были примяты.

– Вы в самом деле хотите, чтобы я осталась? Она глянула на Жиля, словно желая поговорить с ним и стесняясь сделать это при Алисе.

– Сбегаю посмотрю, подан ли обед, - объявила Алиса и ринулась на кухню.

Тогда Жиль негромко осведомился:

– Вы уходили на целый день?

Это был не просто вопрос. В голосе Жиля слышался упрек за то, что тетка, не сказав ему ни слова, с раннего утра ушла из дому и допоздна где-то пропадала.

– Я ездила в Ниёль, - объяснила Колетта, снимая пальто и шляпу.