– Это его вещи?

– Нет, мои!
– резко возразила Лена Лейнбах, австрийка.

– Не угодно ли вам будет сесть на то место, какое вы занимали ночью?

Женщина неохотно подчинилась: порывистые движения свидетельствовали о том, что она почти пьяна. На ней была роскошная норковая шуба, очень элегантное платье; на каждом пальце сверкало по кольцу.

Из Вены по ее поводу пришла следующая телеграмма:

"...куртизанка очень высокого класса, имела множество похождений во всех европейских столицах, но полиции ни разу не приходилось заниматься ею... Долгое время была любовницей германского принца..."

– Кто из вас сел в поезд в Берлине?
– спросил Мегрэ, оборачиваясь к остальным.

– Вы позволите?
– произнес кто-то на прекрасном французском языке.

Это и в самом деле был француз, Адольф Бонвуазен из Лилля.

– Я смогу предоставить вам все нужные сведения, потому что еду с самой Варшавы... Вначале нас тут было двое... Я работаю на прядильной фабрике, которая имеет филиал в Польше, и сейчас возвращаюсь из Львова... В

Варшаве в поезд сели только я и эта госпожа...

Он указал на пожилую даму, еврейку, как и Отто Браун, толстую, смуглую, с распухшими ногами, одетую в каракулевое пальто.

– Мадам Ирвич из Вильно.

По-французски она не говорила, и с ней пришлось объясняться по-немецки. Мадам Ирвич, жена крупного торговца мехами, ехала в Париж на консультацию с известным медиком и выражала свой протест против...

– Сядьте на места, которые вы занимали!

Оставалось еще двое мужчин.

– Ваше имя?
– спросил Мегрэ у первого, высокого, худого, очень породистого, который по внешнему виду походил на офицера.

– Томас Хауке, из Гамбурга...

О нем сведения из Берлина оказались более подробными:

"...В 1924 г. приговорен к двум годам тюрьмы за торговлю крадеными драгоценностями... после освобождения находился под надзором... Посещал увеселительные заведения многих европейских столиц. Подозревается в подпольной торговле кокаином и морфином..."

Наконец, последний: мужчина лет тридцати пяти, в очках, с бритым черепом и суровым лицом.

– Доктор Гельхорн, из Кельна...
– представился он.

Тут случилось забавное недоразумение.

Мегрэ спросил, почему, когда обнаружили, что его попутчик не шевелится, он не оказал первую помощь.

– Потому что я - доктор археологии, а не медицины...

Теперь все расселись в купе точно так, как предыдущей ночью:

Отто Браун - Адольф Бонвуазен - мадам Ирвич Томас Хауке - доктор Гельхорн - Лена Лейнбах И разумеется, все, кроме Отто Брауна, который, к сожалению, свидетельствовать уже не мог, отрицали, что имеют какое-либо касательство к убийству. И каждый утверждал, что ему ничего не известно.

Мегрэ провел четверть часа с Джефом Бебельмансом, акробатом из Антверпена, который вылез из-под вагона в Олнуа, имея при себе акции на предъявителя общей стоимостью три миллиона.

Когда Бебельманса подвели к телу, он не изменился в лице и лишь осведомился:

– Кто это?

При обыске у него нашли билет третьего класса от Берлина до Парижа, что не помешало ему часть пути проделать под вагоном, с тем чтобы на границе не обнаружили акций.

Но Бебельманс оказался не из говорливых. Ничуть не унывая, он твердил:

– Ваше дело задавать вопросы. Мне же совершенно нечего вам сказать...

Сведения о нем оказались не слишком впечатляющими: раньше он был акробатом, потом работал официантом в ночных заведениях в Брюсселе, затем в Берлине...

– Итак, - начал Мегрэ, беспрерывно делая короткие затяжки, несмотря на присутствие двух дам, - вы, Бонвуазен, и мадам Ирвич сели в поезд в Варшаве. А кто сел в Берлине?

– Сначала эта госпожа...
– заявил Бонвуазен, указывая на Лену Лейнбах.

– Где ваша кладь, мадам?

Она указала на полку, расположенную над мертвецом, где лежали три роскошных чемодана крокодиловой кожи в бежевых чехлах.

– Значит, вы положили ваш багаж сюда, а сами уселись в противоположном углу. По диагонали...

– Покойный... то есть, я хочу сказать, этот господин... вошел следом...
– продолжал Бонвуазен, которому безумно хотелось поговорить.

– Без багажа?

– Он нес с собою только плед...

Мегрэ вышел посовещаться с племянником. Они вновь просмотрели содержимое бумажника убитого, где нашли багажную квитанцию. Вещи уже прибыли в Париж, и Мегрэ позвонил, чтобы чемоданы срочно открыли.