Пункт назначения представлял собой маленький двухэтажный оштукатуренный дом, позади которого находился двор, огороженный с трех сторон забором, с цветами и маленьким бассейном.

— Не мой, — сказал Телезио, — моего друга, который уехал. У меня дом в старом городе, где вы были бы слишком заметны.

На самом деле мне перевели эту фразу только спустя два часа, но я стараюсь передавать события в том порядке, в котором они происходили. Это единственная возможность получить о них четкое представление.

Телезио настоял на том, чтобы самому внести вещи, хотя ему пришлось их поставить, чтобы открыть дверь ключом. В небольшом квадратном холле он взял наши пальто и шляпы, повесил их и провел нас в большую комнату. В ней все было выдержано в розовых тонах, и одного взгляда на мебель и другие предметы было достаточно, чтобы понять, какого пола его друг, по крайней мере, мне так показалось. Вулф оглянулся в поисках подходящего стула, не нашел его и сел на кушетку. Телезио исчез, но вскоре вернулся с подносом, на котором красовались бутылка вина, стаканы и вазочка с миндальными орешками. Он наполнил стаканы до краев и провозгласил тост.

— За Иво и Гарибальди! — воскликнул он.

Выпив, они с Вулфом оставили немного вина в стаканах, и я последовал их примеру. Вулф снова поднял свой бокал:

— В ответ можно сказать только одно: «За Гарибальди и Иво».

Мы допили до конца. Я нашел себе удобный стул. Около часа они говорили, пили и ели миндаль. Когда Вулф позже мне все пересказывал, я узнал, что первый час был посвящен личным воспоминаниям, не относящимся к делу, о чем явно свидетельствовал тон их беседы. Потребовалась вторая бутылка вина и вторая вазочка с миндалем. Они вернулись к делу после того, как Телезио поднял свой стакан и произнес:

— За упокой души вашей маленькой дочери Карлы, женщины столь же смелой, сколь и прекрасной.

Они выпили. Вулф поставил стакан и заговорил совсем другим тоном:

— Расскажи мне о ней. Ты видел ее мертвой?

Телезио покачал головой:

— Нет, я видел ее живой. Однажды она явилась ко мне и попросила помочь ей переправиться на тот берег. Я знал о ней от Марко, и, конечно, она знала все обо мне. Я пытался объяснить ей, что это не женское дело, но она ничего не хотела слушать. Она сказала, что, раз Марко погиб, она должна увидеть людей с того берега и решить, что делать дальше. Я привел к ней Гвидо, и она ему очень много заплатила, чтобы он перевез ее на тот берег, и в тот же день уехала. Я старался…

— Ты знаешь, как она добиралась сюда из Нью-Йорка?

— Да, она сказала мне — стюардессой на пароходе до Неаполя; это достаточно просто при наличии связей, а из Неаполя — на машине. Я пытался позвонить тебе до ее отъезда, но возникли трудности, и, когда я дозвонился, она уже уехала с Гвидо. Вот и все, что я могу тебе сказать. Гвидо вернулся через четыре дня. Он пришел ко мне рано утром вместе с одним из тех — Йосипом Пашичем. Ты знаешь его?

— Нет.

— Действительно, он слишком молод, чтобы ты его помнил. Он передал сообщение от Данило Вукчича, племянника Марко. В сообщении говорилось, что я должен тебе позвонить и сказать: «Человек, которого вы ищете, находится в окрестностях горы». Я знал, что тебя будут интересовать подробности, и постарался узнать их, но это все, что сказал мне Йосип. Он знает меня не так хорошо, как другие. Поэтому больше я ничего не смог узнать. Естественно, я подумал, это означает, что там находится человек, который убил Марко. А ты?
– Да.

— Тогда почему ты не приехал?

— Хотел получить что-нибудь поточнее криптограммы.

— Я тебя помню другим, но теперь ты постарел, да и я тоже. Ты стал слишком толстым, и тебе нужно больше двигаться. Впрочем, я не удивлен, потому что Марко рассказывал мне о тебе и даже привез фотографию. Во всяком случае, сейчас ты здесь, а твоя дочь умерла. Я не понимаю, как тебе удалось сюда добраться. Я тебе позвонил в пятницу, прошло всего сорок восемь часов. Йосип приезжал еще раз, но уже без Гвидо, на другой лодке и с другим посланием от Данило. Я должен был сообщить тебе, что твоя дочь погибла насильственной смертью в окрестностях горы.

И снова это было все, что он сказал. Если бы я знал, что ты приедешь, я постарался бы задержать его, но сейчас его здесь уже нет. В любом случае ты, наверное, захочешь сам увидеть Данило. Мы пошлем за ним Гвидо. Данило доверяет только Гвидо. Он приедет, скорее всего, во вторник ночью. Тогда рано утром в среду вы сможете увидеться с ним здесь. Марко тоже пользовался этим домом. Я думаю, что на самом деле он заплатил за это вино и не хотел бы, чтобы мы его экономили.

Он вышел из комнаты и вскоре вернулся с другой бутылкой, уже откупоренной. Напол нив стакан Вулфа, он повернулся ко мне. Я бы предпочел пропустить, но выражение его лица, когда я отказался в первый раз, не оставляло сомнения, что человек, который отказывается от вина, не вызывает у него доверия. Поэтому я взял стакан с вином и горсть миндаля.

— Это место вполне пристойное, — сказал он Вулфу. — Даже для тебя, привыкшего к роскоши. Марко предпочитал готовить сам, но завтра я могу найти женщину.

— Не нужно, — сказал Вулф. — Я уезжаю.

Телезио возразил:

— Нет. Ты не должен.

— Напротив, я должен. Где мы можем найти Гвидо?

Телезио нахмурился:

— Ты действительно едешь?

— Да. Мне необходимо найти человека, который убил Марко. Я не могу легально попасть в Югославию, но среди этих скал и ущелий — какое это имеет значение?