— Хорошо, что вы пришли. Он хочет убедить меня, что я, вероятно, не получу вознаграждения… Что вы делаете?

Я стоял у окна и сравнивал банкнот из пакета с банкнотом из сейфа. Вскоре мне стало все ясно.

— Не волнуйтесь. Очень возможно, что вы все-таки получите свое вознаграждение. Эти деньги — фальшивые.

Ответ Хетти огорошил бы и не такого, как я.

— Конечно, фальшивые. Зачем кому-то прятать настоящие деньги у меня в салоне? Зачем я принесла их тогда к Ниро Вульфу?

— Но до сих пор вы ничего не говорили об этом.

— Двум таким знаменитым детективам? Зачем? Вы это знаете и так, иначе не рассматривали бы их в лупу.

Я покачал головой.

— Я догадался, да и то благодаря человеку, с которым разговаривал у двери. Он секретный агент казначейства и хотел знать, здесь ли женщина по имени Темерис Бекстер, и я ответил отрицательно. Я сказал, что она была здесь утром в течение десяти минут и…

— Темерис Бекстер? Темми была здесь?

— Да. Она спрашивала вас. Я отослал ее. Потом появился этот человек, и я начал удивляться. А теперь вы утверждаете, что знали о фальшивых деньгах.

— Арчи, — спросил Вульф, — ты видел удостоверение того человека?

— Разумеется.

— Почему ты не провел его сюда?

— Потому что я сначала должен был убедиться, что деньги фальшивые.

— Хорошо, теперь ты это знаешь точно. У секретной службы есть бюро в Нью-Йорке?

— Да.

— Позвони туда и сообщи о находке. Если мисс Эннис нужно уйти, выпиши ей квитанцию. — Он повернулся, прошел в кабинет и закрыл дверь.

Закрытой она оставалась недолго. Признаюсь, мне следовало бы удержать Хетти, но я решил ей дать шанс хотя бы поблагодарить за кофе. Поэтому я ничего не предпринял, когда она, как белка, проскочила в кабинет.

— Вы что, серьезно? — осведомилась она. — Вы действительно хотите передать деньги полиции?

— Не полиции, сударыня, — резко ответил Вульф, — секретной службе. Как гражданин, я несу определенную ответственность. Фальшивые деньги — это контрабанда.

— Вы — трус, — сказала она, держась левой рукой за письменный стол. — Великий детектив Ниро Вульф ползает на коленях перед полицией! Что вы уставились на меня? Я не позволю зажимать себе рот! Лучше бы я сожгла их, чем отдавать полиции! Потом мне пришла хорошая идея найти этого парня, который их спрятал, пойти в газету и потребовать вознаграждение. Но я не знала, как мне разоблачить фальшивомонетчика, я не разбираюсь в таких деталях и поэтому пришла к вам. Черт возьми. Может быть, это фальшивые деньги и контрабанда, но они принадлежат мне, а не вам. Их спрятали в моем доме, а не в вашем! Но вам, конечно, это безразлично. Обычно я ни на кого не плюю, но на вас плюю!

— Сударыня!

— Я вам не сударыня!

— Вы сказали интересную мысль. Я не представитель закона и не знаю, имеет ли право частное лицо конфисковать контрабанду. Но мне кажется это сомнительным. А если бы даже имел? Фальшивые деньги принадлежат вам. Я признаю свою ошибку и хотел бы вам сделать следующее предложение: мистер Гудвин положит эти деньги в мой сейф и проводит вас домой. Вы сказали, что собирались привлечь меня к расследованию. Мистер Гудвин на месте решит, может ли оно быть проведено без лишних расходов средств и времени. Если это возможно, то вы получите назад свою собственность, а я оповещу секретную службу. Впрочем, вы не являетесь моей клиенткой, и я не жду от вас гонорара. Вы согласны?

— Мы поделим вознаграждение.

— Вознаграждение меня не волнует. Арчи!

Я положил фальшивые деньги вместе с бумагой и веревкой в сейф и принес из передней сумку и перчатки Хетти — пальто она так и не сняла — и вежливо вывел ее из поля действия неприветливых взглядов Вульфа.

Когда мы ехали в такси, она рассказала, откуда у нее такая ненависть к полиции. Какой-то полицейский без всякой причины застрелил ее отца! Но я ничего не понял из ее истории, потому что, вероятно, ей и самой детали были неясны. Меня больше интересовало нечто другое! Что она знает о Темми Бекстер. Должно быть, она каким-то образом была связана с аферой, потому что секретный агент интересовался ею. Хетти думала, что Темми не имеет к этому никакого отношения, так как у нее всегда один костюм, два платья, три блузки и две юбки, а ее меховое манто из кролика. А если бы она была фальшивомонетчицей, то не удовольствовалась бы дешевыми вещами. Но этим нельзя было объяснить интерес к ней министерства финансов. Сколько времени она живет у Хетти? Три недели. Что Хетти знает о ее прошлом? Ничего. Хетти не требует от своих жильцов никаких рекомендаций, она полагается на свое знание людей.

Четверо других живут у нее дольше. Раймонд Делл даже три года. В тридцатых годах дела его шли хорошо, и после 1940 года у него были успехи в Голливуде, но в настоящее время он, можно сказать, не зарабатывает ничего.

Ноэль Феррис живет у нее полтора года. Год назад он играл в пьесе, которую сняли через четыре дня, и в этом сезоне дела у него не лучше.

Поль Хенна поселился у нее четыре месяца тому назад. Ему немногим больше двадцати лет, сейчас он ходит на репетиции пьесы, которая должна пойти в будущем месяце в театре Машрум.

Марта Кирк живет одиннадцать месяцев. Ей двадцать лет, целый год играла в «коротко и мило», в настоящее время ходит в балетную студию.

Вот что мне удалось вытянуть из Хетти, пока наше такси не подъехало к Сорок седьмой улице. Темми Бекстер назвала дом развалюхой, таким он и оказался. Когда мы снимали пальто сверху раздался голос:

— Это ты, Хетти?

Вслед за этим появился и обладатель его. Он медленно опустился по лестнице, высокий и стройный мужчина с прекрасной гривой седых волос, в старомодном голубом довольно грязном халате.