– Леха!
– закричал я так, что он вздрогнул.
– Слушаем еще раз!

– Двадцать раз уже слушали, - буркнул он.

– Крути в двадцать первый. И слушай внимательно не голос, а фон. Понял? И запоминай.

Прослушали. Запомнили.

Ворона каркала. Петух кукарекал. Свистки парохода звучали над водным простором. Колокольный звон вдали слышался. Часы пробили четыре раза. И два каких-то голоса бормотали - мужской, хриплый, и женский, визгливый. Как будто в соседней комнате. Или в коридоре:

«- Ща на крышу полезу, добры люди. Там конь загнулся.

– Успеешь, Ваня. Сперва кран почини».

Я еще раздумывал над услышанным, а Алешка уже выдал свою версию:

– Это у нас на даче записывали, - уверенно сказал он.

– Бред кошачий, - не менее уверенно отреагировал я.

– Да? А вороны? Ты слышал, они каркали?…

– Вороны и здесь каркают, - возразил я.
– Вон они, послушай утречком, - и показал за окно, на помойку.

Но Лешка это возражение проигнорировал.

– А петухи? Тоже орут?

Петухи - да. В Москве их маловато.

– Помнишь, - продолжал гнуть свое Лешка, - у нас сосед справа, полковник такой военный? У него петух в сарае живет…

Я промолчал - возразить было нечего. И полковник есть, и Генерал - так сосед своего петуха называл. Наверное, у него тоже комплекс. Из-за того, что сам до генерала не дослужился.

– А слева сосед, - напористо аргументировал младший братец, - он от «Дизайна» тащится. Понял? А по реке пароходы ходят, забыл? И церковь в Васильевском звонит. Все ясно!
– Но тут он вдруг оборвал сам себя, и хохолок у него на затылке спрятался.

– Ты чего?

– Думаю! Как они дохлого коня на крышу затащили? И зачем?

Да, действительно. Все вроде сошлось, а конь не вписывается.

– И пароход тоже, - сник Алешка.
– Какие зимой пароходы?

Мы растерянно посмотрели друг на друга. Так все гладко шло, а тут вдруг конь вмешался. И пароход…

– А может, это не пароход, а тепловоз?
– задумчиво проговорил Лешка.

Я подумал немного и покачал головой. Нет, тепловоз совсем не так гудит - он гудит густо, долго, напористо. А этот свистит прерывисто и, можно сказать, легкомысленно. На что-то похоже…

А, вспомнил! Так свистел электровоз на детской железной дороге в Кратове.

– Во!
– Лешка поднял большой палец.
– Все сошлось. И церковь там есть. И вороны каркают. И петухов там навалом!

– И дохлых коней на крыше полно, - добавил я.

– А что?
– яростно уперся Алешка.
– Не бывает, что ли, такого? По телику показывали - тетка корову в ванной держит!

Да, корова в ванной - это еще круче, чем конь на крыше.

– Поехали.
– Алешка решительно соскочил с тахты.
– На месте проверим, что там за конь такой у этих бандитов завелся!

Поехали… У нас даже на метро денег нет.

– У соседа займем.

– Когда это ты у него деньги видел?

– Да не деньги - машину!

Это мысль. Наш сосед Фролякин двадцать лет назад (нас еще и в помине не было) купил машину. И ни разу на ней не ездил. Во-первых, у него не было прав, а во-вторых, он никогда трезвым не был. Сядет иногда за руль, покрутит его, пофырчит вместо мотора, побибикает губами - и все, вся его поездка. Но зато нашим ребятам давал покататься по двору. Взад-вперед. От помойки до помойки…

– А кто ее поведет?

– Ты, - сказал Алешка.
– Ты же два раза водил машину, сам говорил.

Ага, водил. Электрическую. На аттракционе, в парке культуры. Но я об этом не сказал. Меня беспокоило, не кто ее поведет, а кто ее заведет. В настоящее время машина Фролякина стояла под драным брезентом на спущенных шинах.

– Здрасьте, Иван Василич, - вежливо сказали мы в два голоса, когда Фролякин, ничуть не удивившись столь поздним гостям, открыл нам дверь.

– Ну и что?
– спросил он.

– Можно покататься на вашей машине? По двору.

– Можно.
– Он икнул и захлопнул дверь.

– А ключи?
– заорали мы.

– Щас!
– прокричал он из глубины квартиры.

Сначала мы стояли под дверью, потом посидели на ступеньках лестницы, а потом пошли домой и легли спать…

В пять утра нас разбудил суматошный звонок в дверь. Хорошо еще, что накануне мама опять уехала к бабушке, а папа отправился в аэропорт кого-то там задерживать - то ли рейс, то ли преступника.