– Скажите ему, чтоб он непременно пришел сюда завтра, - сказал Великан.

Но дети говорили, что не знают, где он живет, и что они раньше никогда его не видали; и Великан опечалился.

Каждый день, после школы, дети приходили играть с Великаном. Но ни разу не явился маленький мальчик, которого Великан полюбил. Со всеми детьми Великан был ласков, но он тосковал по своему первому маленькому другу и часто о нем говорил.

– Как хотел бы я увидеть его!
– говорил Великан не раз.

Миновали годы, сильно состарился и ослабел Великан. Он уже не мог играть, а только сидел в огромном кресле, и смотрел на забавы детей, и восхищался своим садом.

– У меня много красивых цветов, - говорил он: - но самые красивые цветы это дети.

В одно зимнее утро он, одеваясь, выглянул в окно. Теперь он уже перестал ненавидеть зиму, потому что знал, что в эту пору весна только дремлет, а цветы отдыхают.

Внезапно он начал с удивлением протирать себе глаза и все смотрел и смотрел. И действительно он увидел чудесное зрелище. В самом далеком углу сада стояло дерево, сплошь покрытое прекрасными белыми цветами. Ветви его были золотые, и на них повисли серебряные плоды, и под деревом стоял маленький мальчик, тот самый, которого он полюбил.

В великой радости Великан сбежал вниз и бросился в сад. Прямо по траве побежал он к ребенку. И когда подбежал совсем близко, лицо его побагровело от гнева, и он сказал:

– Кто осмелился ранить тебя?

Ибо на ладонях у ребенка были раны от двух гвоздей, и раны от двух гвоздей были на ногах у него.

– Кто осмелился ранить тебя?
– закричал Великан опять.
– Скажи мне, и я возьму мою шпагу, пойду и убью его.

– О, нет!
– отвечал ребенок.
– Ведь это раны Любви.

– Кто же ты такой?
– сказал Великан, и странный ужас напал на него, и он опустился на колени перед этим маленьким ребенком.

И ребенок улыбнулся Великану и сказал ему:

– Однажды ты позволил мне поиграть у тебя в саду; сегодня ты пойдешь со мною в мой саде, а мой сад - это Рай.

И когда дети после школы прибежали в сад, они увидели, что Великан лежит мертвый под деревом, а дерево сплошь зацвело белым цветом.