–  Он же один из лучших инженеров, а его заставят бумажки переписывать! И вообще, у нас все наоборот: на других заводах специалисты идут в цехи, а у нас из цехов в канцелярию. Очень уж много канцеляристов расплодилось.

–  Может, ты и меня имеешь в виду? - спросила Ариадна.

–  И тебя тоже. Готовишься стать инженером, а в цех войти боишься.

–  Это неправда, - обиделась Ариадна. - Я бываю в цехах.

–  В качестве экскурсанта. А ты поработай, повозись со станком...

–  Люсенька, может быть, хватит? - примирительно сказала Сима. Стараясь перевести разговор на другую тему, спросила у Матвея: - Вы любите вишневое варенье? Попробуйте, сама варила. А ты, Ариадна, почему ничего не ешь?

Ариадна сидела, опустив глаза и обиженно поджав губы. Матвей осторожно тронул ее за локоть и шепнул:

–  Не надо.

Ариадна благодарно улыбнулась и кивнула. Люся заметила это и сказала:

–  Ну и дипломаты же вы все! Даже противно! - но она сказала это так весело и нежно, что Матвей вздрогнул. Он даже не понял, что именно поразило его: то ли эта неожиданная перемена в ее настроении, то ли нежность, которая, как казалось, ей и вовсе не свойственна. Да, видимо, Люся требовательна и к себе и к другим, поэтому и показалась вначале такой сердитой. А может, напускает на себя? Он знал людей, у которых за внешней строгостью и суровостью скрывается нежная и добрая душа. Они вроде бы даже стесняются своей доброты и стараются скрыть ее. Похоже, что и Люся такая же.

Мир был восстановлен, и все заметно оживились. Решили пойти погулять по городу. Уже одевались, когда в дверь постучали. Вошел матрос. Поздоровавшись, обратился к Алексею:

–  Товарищ старший лейтенант, приказано... - он покосился на Симу и замолчал.

Алексей вышел вслед за матросом. Через минуту он вернулся.

–  К сожалению, я вынужден оставить вас. Вызывают в часть.

–  А в чем дело? - встревоженно спросила Сима.

–  Да так, пустяки. - Алексей наскоро попрощался со всеми и ушел.

Сима загрустила:

–  Теперь и не знаю, когда вернется. Если уйдет в моро, значит, надолго. Я, пожалуй, не пойду с вами. Матвей, вы ведь проводите девушек?

–  Я тоже останусь, - сказала Люся. - А вы уж, пожалуйста, проводите Ариадну, а то она у нас трусиха.

Матвей уловил в голосе Люси насмешку, но не понял, к кому она относится: то ли к нему, то ли к Ариадне.

* * *

–  Беспокойная у них жизнь, - сказала Ариадна, когда они с Матвеем вышли. - Вечные тревоги, бесконечные ожидания. Сима, кажется, привыкла к этому. А я, наверное, не смогла бы.

–  И вы привыкли бы.

–  Нет, мне всегда было бы обидно. Почему одни живут спокойно, каждый день возвращаются домой, ходят в кино, навещают друзей, а другие месяцами не бывают дома, а если и придут, то их каждую минуту могут вызвать? Разве эта нормально?

–  Да, человек заслуживает того, чтобы жить нормальной жизнью, ходить в кино, растить детей и вообще радоваться жизни.

–  Ну а вам-то разве не обидно? Ведь вы тоже этого!, заслуживаете.

–  Нет, не обидно. Кто-то должен стоять на границе, выходить в морской дозор, лазить под воду, охранять наше небо. И почему это должен делать кто-то, а не я? Обидно совсем не это, а другое: когда некоторые не понимают, что они потому и живут спокойно, что другие не знают покоя.

Ариадна долго молчала. Потом призналась:

–  А я не могла бы так жить. Вот Люся упрекнула меня, что я не иду работать в цех. Она права. Но я не хочу в цех, я боюсь его. Там шумно, грязно, ругаются. Там тяжело, а я слабая. Я - женщина. Мне надо, чтобы было тепло, чисто, культурно.

–  Тогда зачем же вы учитесь, хотите стать инженером?

–  Не знаю. Сейчас модно учиться. И потом - диплом. Не век же мне сидеть в секретаршах?!

Матвей опять вспомнил о Соне. Она тоже хотела, чтобы все было тихо и чисто. Может быть, вообще все женщины такие? Но ведь едут же они на целину, на сибирские новостройки, работают в каракумских песках, в Заполярье.

–  О чем вы задумались? - спросила Ариадна. - Вы, наверное, считаете меня обывательницей. Может быть, я и на самом деле такая. Но я не скрываю того, что думаю. А бывает, говорят одно, а думают другое. А в душе они такие же, как и я.

–  И Люся тоже?

–  Нет, Люся другая. Меня к ней потому и тянет, что она другая. Она прямая и колючая. Но вы не смотрите, что она такая резкая. На самом деле она ласковая. Вообще, она - особенная. А я обыкновенная. Вот так. А теперь прощайте. Вот мой дом.

Она ушла.

"Значит, я угадал - ласковая", - подумал Матвей о Люсе. Собственно, все время, пока они шли с Ариадной, он думал о Люсе. Он не знал, почему думает именно о ней. Казалось бы, Ариадна красивей, должна была понравиться больше. А вот... Может, Ариадна не произвела на него впечатления потому, что чем-то похожа на Соню?

"Вот Люся другая. И Ариадна говорит, что она другая. Какая - другая?" Ему захотелось снова увидеть Люсю. Не завтра, не когда-то, а сейчас, немедленно!