Но тут мне была сунута под нос старая, однако очень красиво сделанная плотная фотография. На ней были трое: двое мужчин и девушка. Где-то на берегу моря или широкой реки, или... не знаю, чего. Океана.

Девушка в платье старинных годов, как бы газовом, развевающимся.

Она смеялась и волосы её, какие-то серебристые, вьющиеся, трепал ветер.

Толстый волосатый палец с искривленным ногтем ткнул в одного из мужчин: вот он я...

Я всмотрелась в этого мужчину на фото и поняла, что старик разыгрывает меня.

Ну, не мог тот стройный черноволосый красавец стать этой развальней с противным лицом и ужасным телом!..

– Давай сюда, дура!
– Вдруг крикнул старик и выхватил фотографию у меня из рук.

Я же ничего же не сказала! Только посмотрела на теперешнего Степана Семеновича! А он сразу ругаться! Сам дурак.

И неожиданно я захлюпала носом: все сказалось, - и мое бегство, и то, что я обокрала маменьку, и то, что мне пришлось придти сюда и - главное! я не знаю, что со мной будет.

– Ладно, не ревите, милый Ангел, - уже насмешливо заявил мой хозяин, уложил фотографию снова в гардероб и запер его на ключ.

– Реветь надо мне. Но старики почему-то не плачут. Давайте ложиться спать.

Он постелил мне на диванчике и я думала, засну мгновенно, но не тут-то было.

Спать расхотелось сразу, как только меня обступила тьма.

Я села на диване и меня затрясло. Вдруг вот так сразу.

И Старик почему-то не спал, он подошел ко мне, наклонился и, зловеще спросил: страшно, Ангел?

– С-стр-ра-а-ашно, - сказала я правду.

А Степан расселся на стуле, закурил ( мне почему-то казалось, что он не курит!) и мечтательно произнес.

– Ты не знаешь, что такое настоящий страх. И как его преодолевают. Ты меня не бойся, Ангелица. Я - уже не страшный. Вот когда я был таким, как на фотографии, - тогда я был страшным.

Он докурил сигарету и сказал, - все, спать. Завтра у нас с тобой дела.

Какие у меня с ним могут быть дела?..

Я убежала из дома не для его дел! Я убежала, чтобы начать красивую, прекрасную жизнь в столице, о которой мне столько рассказывал Леонид Матвеич!

И потом ДЕЛО У МЕНЯ!

Я должна, обязана, найти друга Матвеича - режиссера и передать ему рукопись моего учителя: какой-то потрясающий роман на все века... И рассказать все о несчастной судьбе его создателя. И из этого режиссер тот должен слепить убойное кино.

А там появится и сам Леонид Матвеич, который к тому времени бросит пить, купит костюм, и прибудет в Москву на нанятой машине! (на какие деньги он её наймет, я не задумывалась, но Леонид Матвеич настолько умный фокусник, что все сможет!).

Старик разбудил меня рано, но сам был уже одет в черный костюм, белую рубашку и черный галстук, - как и вчера.

Мы быстренько сели со стариком ( моим новым хозяином? Шиш ему!) за завтрак, - чай с сушками и кусок колбасы.

Позавтракав, старик ( никак он не назывался у меня Степаном Семеновичем!) закурил длинную коричневую сигарету с золотым об - резом и я подумала, что не так он и беден, как подумалось мне сначала. ПРИТВОРЯЕТСЯ бедным... Для чего? Мои мысли прервал его вопрос.

– Ну-с, Ангелица, откуда ты и - главное - зачем? Кстати, - перебил он сам себя, - а паспорт ты уже получила?

Вот уж этого вопроса я не боялась! Мне же было семнадцать!

Я тут же схватила свой рюкзачок, проверив заодно, - на месте ли рукопись, - кто его знает, этого Степана Семеновича!
– рукопись была на месте.

Из потайного кармана вытащила паспорт и гордо подала старику...

Дура! Из дур - дура! Говорил же мне Леонид Матвеич, чтобы я никогда, ничего...
– никаких документов, бумаг, денег никому в руки не давала, пока не удостоверюсь, что это человек порядочный и достойный.

Старик оказался недостойным.

Он схватил мой паспорт, проглянул его по всем позициям, и засунул себе куда-то в пиджак.

Я, не успев даже ничего сообразить, кинулась к нему, но...

Но у него моментально в руке оказался маленький пистолетик и он с улыбкой динозавра, прикрикнул, хотя я уже и сама, глядя на пистолет, стояла столбом.

– Тихо, крошка моя, не шебуршись. Паспорт твой полежит здесь, пока ты у меня будешь жить. Сбежишь - пеняй на себя.

Он хлопнул меня по ноге ручкой пистолетика.