И необъяснимы мысли у матросов, такие неясные, неопределенные, шевелится затаенная боль...

Кто там играет так, гей?! Отчего печаль?

Играет Петро Попов. Возит с собой гитару, укутанную в кожаную тужурку, чтобы при стрельбе не побилась. Гитару возит везде и, когда руки не заняты орудием, вынимает ее, расправив нежный бантик на грифе.

– Слабость у вас, товарищ, слабость по мещанской гитарке, а еще партиец и военмор!

– Правда ваша, строгий и точный товарищ, что ж делать?
– Слабость!

Петро меланхолично уже "Марусеньку" играет. Товарищи слушают, стараясь не шуметь.

Играет Петро. На гитаре бантик нежненький и надпись трогательная: "От Реввоенсовета Республики. За штурм Казани 10 сентября 1918. Команде военного корабля "Ваня-коммунист" No 5".

* * *

Трое матросов, что из Александровска, до Щуса идут - в штаб третьей бригады.

– Щус, давай говорить.

– А ыдыть вы, пока я вас всих не пострилял!

Ходит Щус по комнате, морду руками поддерживает. Кольца на пальцах.

– Да ты не горьячись, чудачька ты, Щус.

Щус кольт вынимает, в упор в одного бьет, а пуля мимо - в стенку идет. Матросы к стенке - смотрят, хвалят:

– Вот здорово!

– Ой, дирочка!

– Дырочька, как у курочьки! (И медленно, так, между прочим.) Щус, ты, может, думаешь, что мы этого делать не умеем?

И видит Щус шесть глаз, как шесть смертельных дыр на теле своем. Щус тогда садится. Дверь открывается. Махновский палач входит:

– Чего шумэлы?

– Так.

– Щус, дэ арестованных вэсти?

– Котори направо сидьят - постриляй, Костичька; котори налево - до батька на разборку.

– Добре.

– Потим придешь, доложишь, Костичька.

– Добре.

Вышел.

Матросы опять:

– Щус, брось, вот взял - в бутылку залез! Брось! Ну, поспорились помирились. Эскадра ушла же.

– Та ще подывлюсь, як воны мырытьца прийдут... Воны у менэ сльозамы вмываться будуть - я им кипятку в душу поналываю!

Дверь открылась. Махновский палач снова вошел:

– Вже. Котри налево були - пострилял, котри направо - построил, до батька вэду...

– Ошибка в тебэ, Костичька, выйшла. Трэба було пострильять тих, що направо.

– От-то ж бис попутал! Ай, и попутал!.. Ну... Що ж, добре.

Ушел.

Матросы опять:

– Щус, давай по-доброму. Гад будешь... Что мы на тебя зло имеем? Да умереть на месте!

Задание выполняют свято.

– Та и я, мабудь, зла на вас троих не маю... Тилько ции спартаковськи коммунисти жить нэ будуть.

Дверь открылась. Махновский палач опять вошел:

– Вже пидправил. Котри направо булы - пострилял.

– Так. И тих и тих пострилял?

– Эге ж. Воны уси контрики. И з дочками своими. Воно и так по карточкам видно.

И два колечка Щусу отдал. Маленькие колечки. На мизинец не влезут Щусу.

С моря выстрелы. В чем дело? Но со Щусом разговор надо вести инструкция о нем говорит, а не о выстрелах.

– Щус, мы до партизан пийдэм, - поговорим.

– Идыть, идыть. Як за каммуну рот раскроетэ, зараз и проглотыте свинця. (Спохватился и ласково.) Вы, хлопцы, говорыть за анархыу, за мать порядка. Щоб не було властэй, ни якого насылля. Костичька, ыди соби, больше тебя не трэба. (К матросам.) Переходыть, хлопцы, в анархыу, й-бо!

Матросы на лицах раздумье изображают. Все нужно уметь...

* * *

Слушайте, - если надо для дела, - знаете, на что мы способны?.. Я много вам скажу теперь, когда стал книгами говорить о бойцах первого призыва революции... Я день за днем покажу два десятилетия, создавшие нас...

* * *

На берегу стоят партизаны. Гул идет. Спартаковцев смять хотят. Без огня французов упустили! Продажа!

Трое матросов до партизан идут, наганов с собой не берут.

– Га-а, кацапня идэ!

Идут матросы. Загоготали партизаны:

– Каммуныстам в хронт! Гэй!

Один матрос говорит:

– Товарищи, здравствуйте! Мы расскажем вам...

– Про то як Щуса вбыть хотэли? На партизан пийшлы!..

– Хранцюзам тикать далы! Упустылы!

– Измэна!

– У-у, вражья сила!..

– Товарищи, дайте говорить. Мы вам обрисуем...

– Рисуй жинке по пузу!

– Воду варыть будэте? Душа вон!

– Та што там, бэй их!

Один партизан винтовку навел. Из трех матросов один - украинец говорит: