– Только не вздумай подсчитывать прибыль с каждого кубического метра свободного объема, - предупредил я.
– Скоро подъедут два ящика сверхгабаритной категории - багаж нашего пассажира.

– Какой-какой категории?
– Я представил себе, как Билко раскрывает рот.
– С нами летит скульптор, прихвативший с собой целую скалу?

– Вроде того, - ответил я.
– Ученая дама.

– Значит, тащит на Парекс лекционный зал?

– Понятия не имею, что она там тащит. Если тебе интересно, можешь сам у нее спросить.

Помощник фыркнул. Не зная его, можно было бы принять этот звук за помеху на линии связи.

– Нет уж, спасибо, - сказал он.
– Насмотрелся я на ученых, на Барсимеоне.

– Сейчас я угадаю, чем вы там занимались. Не иначе, в карты резались?

– В кости. Ох, и не любят эти ученые проигрывать! Погоди-ка... Вот и ящички! Да уж, груз самый что ни на есть негабаритный! Сейчас посмотрим на код... Электроника первого класса. То есть обычный ширпотреб.

Действительно странно...

– Побочный бизнес на голограммах?
– предположил я. Билко снова фыркнул:

– Думаю, она везет с собой акустическую систему для чтения лекций в Большом Каньоне.

Пройдет несколько дней, и я припомню эту его шутку. Пока же я оставил остроумие Билко без внимания.

– В общем, что бы она ни везла - это не наше дело, - напомнил я ему. Загрузить и укрепить - вот твоя обязанность.

– Если ты настаиваешь...
– проговорил он с театральным вздохом.

– Настаиваю.

Я отключил связь. Билко в глубине души убежден, что он великий театральный актер, ставший жертвой подмены в родильном доме, поэтому никогда не упускает случая попрактиковаться в профессии, которой мог бы себя посвятить. Я, в свою очередь, уверен, что эти его репетиции напоминание об огромной услуге театральному миру, оказанной медсестрой, подменившей младенцев. Я подключился к машинному отделению.

– Ронда?

– Прием, - раздался голос Ронды Бленкеншип.
– Мы в предполетном режиме?

– С этой секунды. Как двигатели?

– Тикают, как хорошие швейцарские часики. Или как бомба-самоделка сумасшедшего анархиста. Выбирай, что тебе больше нравится.

– Больше всего мне нравится, что на корабле есть ты. Ты умеешь успокоить, - проворчал я. Она уже не первый год пристает ко мне, чтобы я поменял двигатели или хотя бы как следует отремонтировал старые.

– У меня для тебя интересное сообщение: с нами летит пассажир из профессионалов, ученая.

– Да брось ты! Что ей здесь понадобилось?

– Не иначе, собралась изучать классовую борьбу низшего персонала на межзвездных транспортных линиях, - предположил я.
– А если серьезно, то она, по данным диспетчера, торопится на Парекс. После нас вылетов туда не будет целых девять дней.

– Неужели раскуплены все билеты на пассажирские рейсы?

– На пассажирских рейсах нельзя перевозить негабаритный груз, как у нее. Только не спрашивай, что именно она везет, потому что я сам этого не знаю.

– Я и не собиралась спрашивать. Если это что-то любопытное, Билко обязательно разведает.

– Лучше бы он не совал нос, куда не следует!
– Я знал, что Билко никогда еще не воровал грузы, но опасался, как бы неуемное любопытство не заставило его переступить черту.

– Если он меня спросит, я передам ему твое пожелание, - пообещала Ронда.

– В том-то и дело, что он ни с кем не советуется...
– проворчал я. Лучше постарайся сосредоточиться и вывести корабль в космическое пространство без лишних пиротехнических эффектов. Не хватало только, чтобы эта ученая дама испугалась и подняла визг!

– С нашего края пищевой цепочки вряд ли кто-нибудь обратит на это внимание, - сухо ответила она.
– Но если ты приказываешь, я постараюсь.

Я отключил связь и посвятил следующие несколько минут предстартовой проверке систем. Я сознательно медлил, чтобы оттянуть неотвратимый разговор с Джимми Камалой, нашим ответственным за музыку, о деталях броска к Парексу. Нельзя сказать, чтобы я его сильно недолюбливал. Просто он был молокососом, которому едва исполнилось девятнадцать, а потому из него так и перли плохо переваренные идеи и сомнительные истины, раздражавшие меня еще тогда, когда я сам был подростком. Надо же было такому случиться, чтобы именно этот зазнавшийся шалопай оказался нашим ответственным за музыку - то есть человеком, чью незаменимость вынужден был признавать весь экипаж "Сергея Рока"!

Честно говоря, Джимми старался. Но несмотря на все его благие намерения не нести чушь и на мои - помалкивать и не указывать ему на каждом шагу, что он несет чушь, оба мы постоянно гладили друг друга против шерсти.

К счастью, в тот момент, когда я закончил предстартовую проверку систем, Билко сообщил мне, что багаж погружен и закреплен. Я связался с диспетчерской, узнал, что благодаря нашей прыти мы числимся третьими в очереди на взлет, и приказал экипажу пристегнуться. Увидеться с Джимми я еще успею.