Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Байярд настолько пришел в себя, чтобы составить компанию Ши. В покоях Лемминкяйнена тусклый свет свечи, которую несла Кюллики, выхватил из темноты героя, по диагонали распластавшегося на постели. Был он полностью одет и храпел, словно работающая лесопилка. Он даже не пошевелился, когда Ши осторожно приподнял его ногу, чтобы пропустить петлю сыромятной веревки, и только изредка менял ритм храпа, пока они перекатывали его туда-сюда, заматывая, словно кокон.

Кюллики заметила:

– Матери его это вряд ли придется по вкусу, карге старой. Заботит ее лишь одно: чтоб постоянно был он у нее под рукой. Все волосья бы ей повыдергивала!

– За чем же дело стало?
– зевнул Ши.
– Ну ладно, пошли, детка, попробуем немного вздремнуть. Когда этот кабан очухается, будет уже не до сна.

Он оказался более чем прав: прошло от силы минут десять, как ему пришлось опять вскакивать с постели и вслед за Байярдом мчаться в соседнюю комнату, из которой доносился чудовищный рев. По силе его можно было сравнить разве что с паровым органом - герой и впрямь исправно исполнил роль будильника.

Лемминкяйнен катался по полу, изрыгая проклятия и силясь освободиться от пут, а Кюллики, даже не пытаясь скрыть презрительную усмешку на своем смазливом личике, с не меньшей быстротой сыпала издевками. Внезапно герой сделал передышку, скривился и монотонно затянул:

– Не мечтайте, что уважу

Ныне ваши пожеланья,

Коль глумиться вы решили!

Я еще увижу всех вас,

Кроме Танисы прекрасной,

В глубочайших безднах Маны!

Скоро все вы в царство Хийси

Полетите, кувыркаясь!

Вздумали сдержать веревкой

Каукомъели-чародея?

Гляньте только: с моих членов

Путы жалкие спадают!

Ши пригляделся: а ведь и впрямь! Веревки на ногах Лемминкяйнена действительно заметно ослабли. Ши принялся лихорадочно выдумывать противодействующее заклинание.

– Эй, кончай!
– крикнул Байярд, обращаясь, судя по всему, к некоей точке в паре футов позади Лемминкяйнена.

– Чего кончай?
– оторопел Ши.

– Развязывать его!

– Но если его чары...

– Сам ты чары! Это я про старуху!

– Какую еще старуху?
– оторопел Ши.

– По-моему, это мать Лемминкяйнена. Ты что, слепой?

– Наверное. Ты хочешь сказать, что она там, невидимая, его развязывает?

– Вот именно, но только никакая она не невидимая!

Веревка виток за витком сама собой сползала со ступней, лодыжек и коленей героя. Вскоре торжествующе ухмыляющийся Лемминкяйнен изловчился и вскочил на ноги.

– Да останови же ее, ради бога!
– воззвал Ши.

– А? Ах да, сейчас!

Байярд подступил почти вплотную к Лемминкяйнену и обеими руками вцепился в пустоту. Послышался истошный визг, и в паре футов от героя материализовалась мать Лемминкяйнена, которая из-под спадавших на глаза перепутанных волос злобно таращилась на Байярда, крепко ухватившего ее за руки. Кюллики с не меньшим бешенством уставилась на нее в ответ.

– Спокойно, спокойно, - умиротворяюще проговорил Ши.
– Мы вовсе не собираемся обижать вашего сына, леди. Только хотим убедиться, что он действительно намерен выполнить свою часть сделки.

– Гибельна ваша сделка! Намерены вы погубить его!
– каркнула старуха.

– А ты из него, заместо героя, слабака готова сделать, что за женскую юбку держится!
– огрызнулась Кюллики.

– Что верно, то верно, - сказал Ши.
– Честно говоря, я сильно в тебе разочарован, Кауко.

Торжествующую улыбку Лемминкяйнена сменило насупленное выражение.

– Это ты о чем?
– грозно вопросил он.

– Я-то думал, ты действительно величайший герой Калевалы, а ты взял и попросту струсил идти в Похъёлу!

Лемминкяйнен нечленораздельно взревел, после чего сбавил тон до обычного рыка:

– Это я-то струсил?! Клянусь Юмалой, освободи меня только от пут, и башку я тебе оторву - узришь тогда, сколь я испуган!

– Не выйдет, пупсик. Вот доставишь Пита из Занаду, тогда и поговорим о возможных изменениях в наших планах.

На физиономии героя опять возникло плутовское выражение.

– А ежели доставлю я детектива вашего шустрого из Занаду, готов ли ты, о Пайарт, отдать мне Танису прекрасную?