Реб дал Дэбби шанс, а его друг Ганна подарил ей свое сердце. Мужчинам тоже свойственна жалость.

– Почему ты сидишь здесь, вместо того чтобы находиться на вечеринке у Ганны? – спросила она, приветливо улыбаясь.

– Обдумываю планы на будущий год.

– Погоди, сейчас угадаю. Ты бросаешь курить? Я лично твердо решила завязать с этим, не хочу подавать дочери дурной пример.

– Удачи! Может, смогу и я, – без особого энтузиазма отозвался Реб. Но максимум, на что он был способен, – перейти на сигареты с пониженным содержанием никотина.

– Кстати, – прервала его размышления Дэбби, – я слышала, что Саванна опять улизнула от тебя.

Реб нахмурился. Его пятнадцатилетняя кузина может радоваться, если он не свернет ей шею при первой возможности.

– У нас с ней возникли разногласия по поводу вечеринки, на которую она сегодня собиралась, – сказал он. – Как обычно, заперлась в своей комнате. Пока я разговаривал с Аман… э… с клиентом, – быстро поправился Реб, – она смылась. Хватился ее только час спустя, когда закончил с машиной миссис Келли.

– Смылась? Ты имеешь в виду, что она сбежала из дома?

– Нет, что ты! – добавил он, заметив беспокойство Дэб. – Она взяла только то, что нужно на один вечер. Она оставила записку: «Ушла на вечеринку. Не ждите». Когда вернется, всыплю как следует.

– Не надо, – смягчилась Дэбби. – Разве ты не поступал так, когда тебе было пятнадцать?

В том-то и дело, что у Реба была другая ситуация. Изворачиваться и выпрашивать разрешения на «отгул» просто не было необходимости, ведь его отец предоставил ему полную самостоятельность. В смысле не следил за ним. Мальчик даже не ходил в школу. Когда отец умер, Реб переехал к дяде. Дочь Билла, Саванна, была большой проблемой, поэтому заботу о ней дядя предпочел переложить на плечи Реба.

– Не будем о Саванне, – пробурчал он. – У меня и без ее фокусов проблем хватает.

– Проблем? – Две морщинки появились на лбу Дэбби. – С работой?

– Нет, слава Богу. Хоть она не приносит беспокойства.

Реба прервали громкие звуки музыки. Дэбби выругалась.

– Я же говорила Ганне не подсоединять еще два усилителя. Не хватало нам тут еще полиции.

– Думаю, тебе не стоит волноваться, что мы побеспокоим кого-то ночью. Во-первых, сегодня Новый год, во-вторых, здесь ни одного дома па несколько миль вокруг.

– Надеюсь, ты прав, – грустно улыбнулась она. – А теперь пойдем. Новый год уже на носу, а мы с тобой, пожалуй, слишком трезвые, чтобы его встретить.

Когда Аманда-Джейн проснулась, было темно. Ей хотелось есть. Она взглянула на часы и улыбнулась – до Нового года оставалось десять минут. Дома наверняка нет никого из прислуги. Но самое главное – Патриции. Вот проклятие Золушки! Ни у кого из знакомых нет таких проблем.

Когда отец женился во второй раз, Аманда-Джейн была еще очень молода. Два года она прожила без матери, и ей хотелось верить – теперь жизнь изменится к лучшему. Однако еще до того, как семья отметила первую годовщину нового брака, стало ясно, что этим надеждам не суждено сбыться. Патриция вела ожесточенную борьбу за внимание к себе отца Аманды-Джейн. Мачехе всегда удавалось выставить падчерицу не в лучшем свете. Отец так и не понял, какой одинокой и брошенной чувствовала себя его дочь. Когда родился Джошуа, стало только хуже.

Аманде-Джейн редко удавалось на выходные приезжать домой из интерната, но даже тогда Патриция заставляла ее чувствовать себя здесь неуютно. Когда девушке исполнилось восемнадцать, она переехала в Сидней. В Воганслэндинге появлялась с короткими визитами, чтобы навестить отца. Когда он умер, приехала узнать его последнее распоряжение. Как выяснилось, в день своего тридцатилетия она должна была стать полноправной владелицей дома. Спасибо прадеду, который настоял, чтобы вилла переходила во владение старшего ребенка вне зависимости от его пола. И хотя доходы от процветающего, существующего уже больше века конного завода Воганов делились пополам между ней и Джошуа, Аманда-Джейн была единственной наследницей фамильного имения. Если бы не условие отца, она уже сейчас переселила бы Патрицию в коттедж. Мачехе пришлось бы «ютится» в резиденции всего с четырьмя спальнями вместо того, чтобы здесь изображать из себя великосветскую даму. Быть может, кому—то попытка заставить Патрицию переехать в другой дом показалась бы подлой, по Аманда-Джейн не испытывала ни малейшего стыда по поводу своих намерений. Ведь в свое время мачеха без всяких угрызений совести отправила десятилетнюю девочку в школу-интернат, как впоследствии признался отец.

– Согласен, это было эгоистично с нашей стороны, – сказал он за день до отъезда Аманды-Джейн в Сидней. – Но Патриция два года проучилась в университете, и я подумал, что в таких вещах она разбирается лучше меня. В конце концов, ты сама будешь благодарна ей за это.

Интересно, какие аргументы Патриция использовала, чтобы убедить мужа в том, что она эксперт в области образования? Должно быть, срок их годности истек, когда пришло время позаботиться об образовании ее сына. Он отправился в интернат только в этом году. При этом Патриция явно не собиралась отправлять Джошуа после каникул обратно в интернат. Она подарила сыну «феррари», как только он получил права. Аманда-Джейн пыталась выяснить, зачем Джошуа сейчас машина, если он может приезжать из интерната на выходные домой только раз в месяц. Но все это ни к чему не привело.

Что же касается Джошуа, в глубине души Аманда-Джейн даже любила его. Иногда она замечала, что он относится к ней так же. Но Патриция изо всех сил старалась не допустить развития этой симпатии.

К счастью, конфронтация с Патрицией больше не выводила Аманду-Джейн из себя. Может, потому, что она стала старше, может, потому, что редко бывала дома. В любом случае она терпела это новогоднее воссоединение «любящей семьи», потому что такова была последняя воля ее отца. Он очень хотел, чтобы родственники чтили традиции. Это стало условием получения наследства. Аманда-Джейн не могла понять, о чем он думал, когда составлял завещание. Она собиралась растерзать каждого, кто утверждал, что отец не был тогда в здравом уме. Но ей самой иногда казалось, что он сильно выпил перед тем, как вызвать семейного адвоката. В каком состоянии надо было быть, чтобы разрешить своей дочери получать ежемесячное содержание только после того, как Патриция подтвердит верность падчерицы семейным традициям? Вот мачеха и воспользовалась моментом – забыла сказать адвокатам, чтобы они каждый месяц перечисляли деньги Аманде-Джейн.