Шрифт:
Тяжело вздохнув, Данилов отвернулся к окну...
В это время во дворе кулебякинского дома Дмитрий Кушаков по кличке Куш с трудом затаскивал в машину стодесятикилограммовую тушу своего товарища Леонида Фомина по кличке Фома. Тот до сих пор не пришел в сознание, мычал, хрипел и пускал слюни.
«Вляпались, твою мать! – мысленно стонал Куш. – Нарвались! Теперь Стас нам башки поотрывает! Но кто мог ожидать такого?! Однако надо смываться по-быстрому. Тетки из окон вон как зыркают, стервы любопытные, чтоб у вас гляделки полопались! Хочешь не хочешь – придется ехать к Стасу, докладывать о неожиданно возникшем препятствии. Ох, что будет!» Кое-как запихав бесчувственного Фому на заднее сиденье, Куш плюхнулся на переднее и завел мотор.
Пока Кулебякин решал свои проблемы в офисе акционерного общества с помпезным названием «Путь к успеху», Данилов не удержался от искушения выпить три бутылки пива, продававшегося в стоящей напротив коммерческой палатке. «Все же я алкоголик!» – с горечью подумал Виктор, вспомнив, как неудержимо потянуло его к уставленной разномастными бутылками витрине. Тем не менее эта грустная мысль не помешала ему с наслаждением смаковать живительный напиток. Правда, Данилов не забывал внимательно наблюдать за выходом из офиса. Работа есть работа. В АО «Путь к успеху» жизнь била ключом, вернее водопадом.
То и дело подъезжали и отъезжали шикарные иномарки, сновали взад-вперед холеные господа. Массивная дверь с притаившимся за ней мордастым охранником выбивала чечетку. Наконец на улицу поспешно, словно ему дали крепкого пинка под зад, вывалился Кулебякин – взъерошенный, потный и злой как черт.
– Ничего, ничего, жлобы проклятые! Погодите у меня! Придет время!!! – бурчал он себе под нос.
– Куда теперь? – хладнокровно осведомился Данилов.
– Еще в два места, потом домой...
Станислав Коржов, он же Стас, главарь крупной банды, непосредственный начальник Куша и Фомы, жадно затягивался папиросой с анашой. Хотелось уколоться, но он, стремясь сохранить для работы ясность рассудка, оттягивал это приятное занятие до вечера. Стас сидел у себя дома, дожидаясь доклада подчиненных о поимке Кулебякина. Те должны были позвонить ему по телефону и сказать условную фразу: «Мы заказали сауну на вечер. Не желаешь съездить попариться?», которая означала, что коммерсант уже пойман, отвезен в надежное место и под усиленной охраной дожидается прибытия Коржова для выяснения отношений. Фраза вполне невинная, не вызывающая никаких подозрений. Стас, дабы не вводить в искушение ментов (всех-то в конце концов не купишь!), никогда не пользовался стереотипными кодами типа «товар упакован» или «птичка в клетке».
В его просторной, со вкусом обставленной, но, по правде сказать, давно требовавшей уборки холостяцкой квартире было тихо. Толстые стены старого, добротного дома не пропускали ни звука. Коржов любил тишину, однако на сей раз она угнетала бандита. Проклятый телефон упорно молчал. Стас знал, что Кулебякин обычно выезжал из дома около восьми, а ребята поджидали его у подъезда аж с четырех утра. Куда же запропастились эти олухи? Внезапно послышался звонок в дверь.
– Кого там черти носят?! – процедил сквозь зубы Стас, затем, обращаясь к собственному отражению в зеркале, высказал все, что думает по поводу незваных гостей, нехотя прошел в прихожую, осторожно заглянул в телескопический дверной глазок и замер в удивлении. На лестничной площадке стоял Куш – один, без Фомы!
– Тэ-э-эк... – протянул Коржов, запуская Кушакова в квартиру и окидывая последнего таким взглядом, будто собирался немедленно съесть его живьем, без соли. – Ну говори, голубчик! Чем порадуешь?!
Ежась под змеиным взглядом шефа и заикаясь от волнения, Куш торопливо рассказал о случившемся. По мере рассказа лицо главаря банды сделалось сперва красным, потом багровым и, наконец, сизым.
До смерти перепуганный Кушаков мысленно представил свои похороны: свежий могильный холмик и груду траурных венков.
– Ублюдки недоношенные! – охарактеризовал Куша с Фомой Стас, с трудом удержавшись от искушения перерезать глотку стоящему перед ним, трясущемуся от страха идиоту. – Ни на что не годитесь, дармоеды! Мастерский удар, говоришь?! Телохранитель барыги исключительно опасен?! Врешь, падла! Скажи уж прямо! Ты обоссался!!! А Фома лоханулся! Кстати, где он сейчас? В больнице?! Заботливый ты наш! У-у-у, паскуда! Ладно. Вызовем Быка, пусть он займется, и, если справится – а здесь можешь не сомневаться, – заказывай себе гроб, самый дешевый! Лучшего ты не достоин.
Николай Бочаров прозвище Бык получил недаром, но отнюдь не из-за умственных способностей, так как вышеупомянутое животное значительно превосходило Николая по интеллекту. Просто Бочаров обладал невероятной, нечеловеческой силой, легко сгибал руками рельсовые костыли, мог запросто проломить кулаком стенку в панельном доме, играючи разбивал о голову кирпичи и тому подобное. Выслушав переданное белым словно мел Кушаковым приказание шефа, он незамедлительно отправился к дому Кулебякина, выбрался из машины и принялся терпеливо ждать. Куш остался сидеть за рулем. «Увидишь, сявка, как работают настоящие мужчины, а потом решим, что с тобой делать!» – до сих пор звучали в ушах Кушакова прощальные слова Коржова. По данной причине он не желал Быку успеха, хотя и не сомневался в нем.