— Порядочек, — слышу я голос боцмана, и в тот же момент раздается его нервный крик: освобожденная от трала почти шестиметровая, сильная рыбина взмахнула неожиданно хвостом, и, не обладай боцман с детства природной резвостью, получил бы он хорошего шлепка.

Когда «мамочку» успокоили, хвост ее привязали толстым, сезалевым канатом к железной скобе, и вся палубная команда во главе с бригадиром уселась на рыбину верхом. Только боцман отказался.

— Внимание, — сказал я, — снимаю!

Но не успел еще нажать на затвор, как рыба напряглась, а при слове «снимаю» рванулась, порвала канат и расшвыряла любителей фотографироваться в разные стороны.

Долго еще билась на палубе рыба, хлестала о борт мускулистым хвостом и скребла своей пилой палубу. Но участь ее уже была решена. С нее содрали грубую, толстую шкуру, свернули ее и убрали в морозильную камеру. Потом из нее получилось превосходное чучело.

Много интересного увидели мы во время поиска сардины. Океан не скупясь преподносил нам подарки: зубастые пагеллюсы, угри, лангусты, рыбы-сабли, пила-рыба. Но вот косячок сардины, который был нам так нужен и ради которого мы мочили свой трал в мутных прибрежных водах, косячок жирной серебристой рыбки остался непойманным… и гуляет теперь сардина в фиолетовом водном сумраке, откармливается на обильных подводных лугах.

Мы больше не можем задерживаться. Впереди еще очень долгий путь. Впереди еще заход в Дакар. Пора убирать трал.

— Ну что ж, в Дакар? — говорит Жаров капитану.

— В Дакар, — отвечает тот и поднимает к глазам бинокль: навстречу нам спешит, грузно осев в воде, крупное судно. Подкрутив окуляры, Валентин Николаевич уверенно определяет: — БМРТ…

БМРТ — это значит большой морозильный рыболовный траулер. Такие, как стояли в очередь под разгрузку у плавучей базы «Актюбинск». Много я видел и в порту и в море таких траулеров, но всегда еще и еще раз с удовольствием рассматриваю прекрасные рыболовные теплоходы БМРТ, созданные советскими кораблестроителями. Очертаниями своего корпуса эти большие траулеры напоминают комфортабельные океанские лайнеры.

Судно быстро приближается к нам. Его белые надстройки все выше поднимаются над водой. Вскоре уже простым глазом можно прочесть название судна: «Изумруд». С большой скоростью траулер проносится мимо — спешит сдать улов. А там — опять на промысел. БМРТ — настоящий плавучий завод по добыче и обработке рыбы. В его вместительных трюмах изготавливаются консервы, рыбий жир, кормовая мука, а в морозильных камерах рыба замораживается. В таком виде она долго сохраняется, не теряя своих вкусовых качеств. Траулер проходит мимо, и нам хорошо видна корма со слипом — площадкой, наклоненной к воде под углом в 40°. В отличие от других типов рыболовных судов, на БМРТ применяют кормовое траление — трал опускают в воду с кормы, по слипу. Так же его и поднимают с уловом на судно: по слипу втаскивают на кормовую палубу.

Крупная волна от траулера качнула нашу «Олекму», и она приветливо накренилась вслед удаляющемуся судну. Из крикливой стаи чаек, спешащей за «Изумрудом», отделилось несколько птиц и полетело вслед за «Олекмой». Наверное, им очень понравился наш небольшой белый теплоход. Ну что ж, если вам очень хочется совершить дальнее путешествие, летите за нами… И тогда из Африки вы попадете в воды Южной Америки…

Вечером мы, научники, собираемся в судовой лаборатории. Она расположена в носовой части судна, в полубаке. Сразу же после Дакара мы начнем проводить большие и сложные гидрологические и ихтиологические работы. Поэтому сейчас разбираем, подготавливаем свое имущество.

В лаборатории два стола: большой и маленький. Большой занимают Хлыстов с Брянцевым, маленький — мы с Виктором. Еще я сумел отвоевать после получасовых дебатов небольшую полку, на которую поставил аквариум, положил тропический шлем и коробку с инструментом.

Аквариум, шлем и коробку с инструментом я беру во все экспедиции. В море аквариум не пустует: в нем поселяются различные морские обитатели — рыбы, раки, моллюски. В этой прозрачной банке, склеенной из органического стекла, жили полосатые морские змейки, пестрые коралловые рыбы, меланхоличный осьминог и злой краб, угрожающе раскрывавший клешни, стоило лишь постучать по стеклу ногтем. А из прошлой экспедиции я привез в аквариуме для зоопарка большущих, с кулак величиной, травяных улиток. Они водятся в пальмовых чащобах, на берегу африканской реки Вольта.

Шлем мне подарил веселый гвинейский рыбак. Шлем я надеваю, когда слишком печет тропическое солнце. А инструмент мне нужен для работы — в экспедициях я препарирую рыб. Снимаю с них шкуры, чтобы на берегу изготовить для институтского музея чучела: ведь всем интересно посмотреть на обитателей голубого континента…

Коля и Валентин осторожно открывают ящик за ящиком и достают из них пробирки, колбы, баночки, бутылки, сосуды с дистиллированной водой, кислотами, щелочами и еще с какими-то другими химикатами. Оборудование очень хрупкое, из тончайшего стекла, поэтому так осторожны мускулистые мужские руки, достающие из ящиков прибор за прибором.

Между делом Валентин расспрашивает нас об Африке. Главным образом его интересуют ядовитые змеи, скорпионы, муха цеце и крокодилы. Мы уже не раз бывали в Африке и с удовольствием поддерживаем разговор. Почему бы и не рассказать о черном континенте?

— Змей в Дакаре до черта, — начинает Николай, — они живут, думаешь, где? В пустыне? Отнюдь нет… Змеи живут прямо в порту. Под сваями. Бывает, идешь днем в город, в увольнение, а они на раскаленных причальных кнехтах лежат. Греются. А вечером так вообще черт знает что: только соскочил с судна на пирс, а у тебя из-под ног — вжик! Думаешь что? Змея… Так что имей в виду. Это тебе Африка, а не что-нибудь!