– Тео?…

Джессика Райт увидела, как Гилкренски отключил связь, и экран погас. Какого черта он там делает? И при чем тут эта дамочка Маккарти? Она нажала кнопку перемотки и прокрутила запись обратно. Перед ней замелькали кадры из репортажа Си-эн-эн. На волнах покачивается маленькая подводная лодка. Ее люк открыт. Тео вылезает наружу, щурясь на яркий свет, за ним бородатый верзила с окровавленной повязкой на лбу и… эффектная блондинка в коротком свитере и тугих джинсах, обтягивающих стройную фигуру.

– Скотина, – тихо сказала Джессика и потянулась к телефону.

– Соедините меня с начальником службы охраны в Орландо, – распорядилась она.

– Мария, я хочу, чтобы ты нашла все вертолеты, способные долететь до острова в плохую погоду.

– Хорошо, Тео. У службы береговой охраны в Майами их три. Но все они заняты. Один находится в НАСА на мысе Канаверал, и мистер Маккарти сейчас разговаривает с ними по телефону. Два других принадлежат «Феникс авиэйшн».

– Компании, чья ракета едва не угробила нас в воздухе?

– Да.

– Забудь о них. Будем надеяться, что Маку удастся договориться с НАСА.

– Я могу еще чем-нибудь помочь?

Гилкренски взглянул на экран.

– Да, Мария. Я хочу, чтобы ты оставалась в номере, пока мы с Маком станем искать Джил.

– Почему, Тео? Моя помощь очень пригодится вертолетам, особенно в радиоэлектронных поисках.

– Конечно, но… дело не в этом. Если честно, меня стало настораживать твое отношение к мисс Маккарти. Тот инцидент с огнетушителями и твоя реакция, когда мы остались на острове одни… Боюсь, твои эмоции мешают тебе правильно смотреть на вещи.

Мария нахмурилась:

– Если в моих поступках появилось что-то неправильное, то проблема в конфликте приоритетов.

– Ты о чем?

– Я считала, что наша главная задача – изолировать «Дедал» в аэропорту Майами от воздействия земных полей.

– Так оно и есть. Поэтому мы нашли тот самолет.

– Правильно. Потом ты сказал, что цель миссии изменилась и теперь мы должны использовать местную энергию для перемещения во времени.

– Да.

– И что смысл наших действий сводится к тому, чтобы вернуть твою жену и спасти ее от смерти.

– Да, конечно, – нахмурившись, кивнул Гилкренски. – И где конфликт?

– Я не понимаю, зачем ты пытаешься установить близкие отношения с мисс Маккарти.

Гилкренски сел в кресло перед компьютером и взглянул на лицо, смотревшее на него с экрана. Компьютер спокойно встретил его взгляд.

– Мария, я не пытаюсь установить близкие отношения с мисс Маккарти. Как раз это я сказал ей сегодня днем на острове. Поэтому она и была так расстроена. Джил восприняла это, как отказ.

– Понимаю, – сказал компьютер. – А как насчет мисс Райт?

Гилкренски задумался. Он вспомнил Джессику в аэропорту Корка, Джессику на видеоэкране… боль и страдание в ее глазах…

– Это другое дело, Мария.

– Ты о чем?

Похоже, машина его передразнивает.

– Джессика – мой очень давний друг. Я был одинок и утратил всякую надежду вернуться в Египет и спасти свою жену. Я страдал от одиночества, Джессика тоже. Мы были рядом. И… все произошло само собой. Теперь я об этом сожалею, но сделанного не вернешь.

– Я знаю, что такое одиночество, – сказала «Минерва». – Мне это знакомо. Я заперта здесь, словно в клетке.

Гилкренски вспомнил, как Кэти Кирван набросилась на него в Таскаре. Тогда она отвесила ему крепкую пощечину. Со временем он понял почему. Он закрыл глаза, и перед ним возникла Мария, настоящая Мария из прошлой жизни. Теперь она превратилась в призрак, следующий за ним повсюду, образ любимой женщины, которую он глубоко ранил. А рядом с ним была «Минерва» – как сказала Кэти Кирван, мыслящий и живой организм, который он вновь и вновь обрекал на мучительное существование…

Это было выше его сил.

– Прости, Мария. Сейчас я просто не могу со всем этим справиться. Мы поговорим, когда я вернусь.

Он направился к двери и вышел в холл.

– Тео!

Гилкренски захлопнул дверь. Перед ним все еще стоял образ его жены. Почему они так часто ссорились? Зачем он причинял ей столько боли? Как он мог не видеть, к чему это ведет? Но было и нечто другое, что задевало его сильнее всего, пронзало до глубины сердца, – это правота, которую он слышал в словах «Минервы». Он действительно утратил интерес к своей работе. Его отступничество – вот что уязвляло Джессику и Джил.