– Бога ради, простите меня за столь ранний визит, – она подняла на меня свои васильковые глаза. – Но я действительно нуждаюсь в вашей помощи, иначе я бы ни за что не ворвалась к вам так рано, – видимо, от волнения Ася начала повторяться.

– Да не волнуйтесь вы так, – я решила ее подбодрить. – Тем более что я уже и не спала, – приврала я, – профессия, знаете ли, обязывает.

– Да, да, именно так мне вас и рекомендовали как очень хорошего, компетентного специалиста. В общем… Таня. Вы разрешите к вам так обращаться?

Я молча кивнула.

– Убили мою лучшую подругу. Подругу детства. Я вас очень прошу найти убийцу!

– Но, очевидно, этим делом уже занимается милиция?

– В том-то и дело. Следователь так и сказал: ваша подруга переборщила, не рассчитала, видите ли, дозу. Да Оля и близко к наркотикам не стояла! – Ася возмущенно почти выкрикнула эти слова. – И, если уж на то пошло, станет человек кайфовать прилюдно? Ведь это полная бредятина!

– Подождите, подождите, Ася. Давайте все по порядку.

– Хорошо. Олю Ермакову нашли… мертвой в кафе «Красный конь», это на Максима Горького, ближе к улице Советов, – пояснила она. – Официантка вызвала «Скорую», та установила причину смерти – сердечный приступ. Ну, а в лаборатории исследовали содержимое ее чашки из-под кофе и нашли следы сильнодействующего наркотического вещества. Но этого просто не может быть!

– Чего не может быть? – переспросила я. – Вы не доверяете результатам экспертизы?

– Да нет же! Не в этом смысле! Я ведь вам уже сказала, что Оля никогда не употребляла ничего наркотического, она даже к спиртному испытывала отвращение, наверное, из-за того, что Валерий (это ее бывший муж) был беспробудным пьяницей.

– Был? Его что, уже тоже нет в живых?

– Ну, как же! Он еще всех нас переживет! Наверное, потому что уж очень хорошо проспиртовался. Нет, вы не подумайте, я совсем не желаю ему зла. Просто… Ну, почему хорошие люди так рано нас покидают? – Она подняла на меня глаза, в которых уже стояли слезы, готовые вырваться и пролиться бурным потоком.

Ну, и вопрос ты мне задала, Ася! Да кто ж его знает! Видимо, так уж было угодно небесам. Как говорится, человек предполагает, а господь бог располагает. А если честно, то я особенно-то и не вникала по-настоящему в вопросы бытия и мироздания. Все больше преступников ловлю и, если возможно, предотвращаю преступления. До философских размышлений как-то руки не доходят. Вот когда выйду на пенсию… Если доживу до нее, при моей-то работе… Ладно, прочь пессимизм и негатив. А то ведь мысли имеют свойство материализовываться. А посему надо думать только о хорошем. Ничего этого я Асе, конечно, не сказала, да она, очевидно, и не ждала ответа на свой вопрос. Немного помолчав, Ася продолжила:

– Оля… была… Никак не могу говорить о ней в прошедшем времени! В общем, в ней я видела сестру, которой у меня никогда не было. Я росла единственным ребенком в семье.

– Вы с ней вместе учились в школе?

– Не совсем так. Мы вместе учились в хореграфическом училище, а поскольку туда принимают с десяти лет, то можно сказать, что мы – школьные подруги.

«Значит, интуиция меня не подвела, Ася действительно балерина».

– Знаете, – продолжала Ася, – я рано осталась без мамы… Папа у меня военный, поэтому много времени уделять мне не мог, и семья Оли и Киры (это младшая сестра Оли) стала мне родной. С Олей я могла делиться самым сокровенным, она всегда меня понимала и поддерживала, хотя когда мы с Игорем… ну, это уже совсем другая история, она касается только меня.

– А где работала Оля? В театре?

– Первое время после окончания училища – да, в нашем Тарасовском театре оперы и балета. А потом она из него ушла. К тому времени у них с Кирой умерли родители. Балетной зарплаты не хватало даже на одну Олю, а ведь надо еще было растить и учить сестру. Кира, кстати, тоже пошла по нашим стопам, закончила училище, сейчас танцует в нашем театре. Ну, а Оля, как и многие другие граждане в то время, занялась коммерцией. Сначала она совершала не очень далекие вояжи: в Польшу, в Турцию. Она привозила самый ходовой товар и сравнительно быстро смогла раскрутиться. Конечно, были свои сложности, и немалые. Приходилось ночей недосыпать, карауля на вокзалах свой товар, из-за непомерного количества выпитой из-за жары кока-колы и фанты она чуть было не заработала диабет. Но потом стало полегче. Постепенно нашлись компаньоны, и наконец появился магазин модной одежды «Мадонна», знаете, на Немецкой, между Горького и Польской.

Я кивнула: сама не раз там была, очень даже миленькие вещички выставлены и на витрине, и в самом магазине.

– Скажите, Ася, а были у Ольги конкуренты, недоброжелатели, враги, наконец? Ведь доля частного предпринимателя – достаточно нелегкая.

– Вот на этот вопрос я вам не могу дать определенный ответ. Враги… Скорее «нет», чем «да». Потому что Оля обязательно бы поделилась со мной своими тревогами, неприятностями. Дела в «Мадонне» шли неплохо, и совсем недавно она летала в Ереван. Там она заключила очень выгодный для магазина контракт с одной из армянских фирм. Правда, после того как она вернулась, мы с ней не виделись, только по телефону разговаривали. Но настроение у нее было приподнятое, я давно не слышала в ее голосе таких ноток. И, подозреваю, дело, наверное, не только в удачном контракте.

– Вы имеете в виду что-то личное?

– Может быть. У нас просто не было возможности встретиться и все подробно обсудить. И… вы знаете что? Несмотря на Олино воодушевление, я все же почувствовала некоторый разлад. Ну, как будто что-то ее тревожило, что ли… Да, она еще сказала: «У меня есть две новости, одна, как водится, хорошая, а вторая – не очень. Ну, да мы все уладим». Я, как ни пытала ее, ничего не смогла выяснить. «Не телефонный разговор, и точка», – говорит. А встретиться мы с ней должны были как раз вечером того дня… когда ее не стало, – добавила Ася совсем тихо. – Вот ее фотография, – Ася открыла сумочку и протянула мне фото. На меня смотрела сероглазая женщина, по ее спине струился целый водопад каштановых с золотым отливом волос. – Так что, Таня, возьметесь вы за это дело? Я знаю ваши расценки: двести долларов в день плюс расходы. Вот аванс, – она снова полезла в сумочку, словно боясь услышать от меня отказ. – Сейчас я должна идти: похороны сегодня, – Ася смахнула слезы и направилась к двери.