— Вроде вполне серьезное заведение, — внимательно изучила вывеску Моя Длина. — Даже о детях забота проявлена.

— Там будет видно, насколько серьезное, — по-прежнему не оставляли сомнения Таню.

— Все равно интересно, — уже была полностью заинтригована Катя. — Чего же ты мне про фотографию не сказала? — обратилась она с укором к Школьниковой.

— Разве? — пожала плечами та. — Значит, забыла. Но ничего: у меня фотография Андрея всегда при себе, — похлопала она пухлой ладонью по сумке.

— При чем тут Андрей? — поморщилась Катя. «Ладно, — добавила она про себя. — В конце концов сегодня просто погляжу. А если тут действительно что-то умеют, достану Колькину фотографию, и мы сюда с Танькой вдвоем придем. Так даже лучше. А то если Моя Длина про Кольку пронюхает, потом вся школа будет знать».

— Долго мы тут стоять будем? — уже открывала подъезд Моя Длина.

Они вошли на полутемную лестничную площадку. Им тут же попалась на глаза белая стрелка: «Магия» 2-й этаж». Старая деревянная лестница под ногами скрипела. Звук шагов гулко разносился по подъезду. Похоже, что этот дом был вообще необитаем.

— Может быть, не пойдем? — прошептала Таня.

— Уже пришли, — запротестовали Моя Длина и Катя.

На двери был старинный звонок с надписью «повернуть». Моя Длина решительно крутанула ручку, напоминающую завод огромных часов. За дверью разнеслась надтреснутая трель. Ее почти тут же сменили тяжелые шаги. Еще полминуты спустя в проеме двери возникла высокая толстая женщина в черном платье с глухим воротом.

— Что угодно? — глубоким контральто осведомилась она.

— Мы на магию, — бойко ей отвечала Моя Длина. — Есть одно важное дело.

— Тогда прошу, — распахнула пошире дверь женщина. — Я — госпожа Гликерия.

— А отчество? — решила выяснить Катя; ей казалось неудобным называть столь солидную даму просто по имени.

— Никакого отчества! — решительно возразила женщина. — Госпожа Гликерия — это мое мистическое имя. Так нарекли меня духи. И я не имею права теперь называться как-нибудь по-другому.

— А в паспорте вы тоже госпожа Гликерия? — осведомилась практичная Моя Длина.

У женщины мигом сделалось такое лицо, словно она внезапно проглотила муху.

— Какие глупости, моя милая, — сквозь зубы произнесла она. — Запомни, в этих стенах говорится только о высшем смысле нашего бытия. Ну, проходите.

Повернувшись спиной к посетительницам, госпожа Гликерия открыла дверь в комнату.

— Платьице у нее явно не от Диора, — довольно громко прошептала Моя Длина. — И туфельки тоже не от Версаче, — перевела она взгляд на опухшие ноги хозяйки салона.

— Тише ты, — шикнула на нее Катя.

Но было поздно. Комментарии Школьниковой явно достигли ушей госпожи Гликерии. Обернувшись, она в упор поглядела на Мою Длину. Той мигом стало не по себе. Однако длилось это всего мгновение.

— Ну, проходите, — пригласила девочек в комнату женщина.

— Еще раз вякнешь, прибьем, — пообещала Моей Длине Катя.

Госпожа Гликерия уселась в большое кресло за письменным столом и указала девочкам на стулья. Опустившись на них, они оказались напротив хозяйки салона.

— Ну, что вас ко мне привело? — окинула та пронзительным взглядом девочек.

— Приворот, — не собиралась долго ходить вокруг да около Моя Длина. — Нам со скидкой. За двадцать тысяч, — уточнила она.

— Это еще смотря какой приворот, — ответила госпожа Гликерия. — Если простой, то двадцать. А если сложный, то даже со скидкой все пятьдесят.

— Я-ясненько, — протянула с бывалым видом Моя Длина. — Типичный рекламный трюк. На объявлении — скидка. А в действительности ничего подобного.

— Моя энергетика служит только добру, — явно обиделась госпожа Гликерия. — И денег я беру ровно столько, сколько мне требуется на восстановление сил.

Школьникова хмыкнула и принялась оглядывать комнату. По стенам были развешаны иконы, кресты, несколько позеленевших керосиновых ламп и какие-то картины с туманными силуэтами людей и животных, которые маячили как бы в дымке.

— Окладики-то на иконах из жести, — отметила Школьникова. — Небогатое заведение.

— Ошибаешься, милая, — услышала ее шепот женщина в черном. — Все иконы старинные. Они освящены еще двести лет назад.

— А оклады из жести. И не старинные, — не сдавалась Моя Длина. — Уж я-то как-нибудь разбираюсь.

— Самоуверенность — большой грех, — заметила словно бы вскользь госпожа Гликерия.

— Может, проверим? — поднялась было на ноги Школьникова.

— Думаю, лучше нам будет с тобой перейти к сути, — жестом велела сидеть ей хозяйка салона. — Кто из вас и кого привораживать собирается?