Вольфганг хорошо знал: чтобы получить от собеседника необходимую тебе информацию, надо уметь не только задавать вопросы. И он щедро делился с фон Шелия сведениями, которые представляли для дипломата интерес и которые сам Вольфганг добывал во время своей работы. И как-то само собой получилось так, что теперь фон Шелия постоянно старался составлять свои доклады в Берлин в присутствии Вольфганга, а следовательно, и с его помощью.

Фон Шелия нечего было стесняться. Ведь другие сотрудники, и прежде всего сам посол фон Мольтке, часто пользовались при составлении различных бумаг в Берлин помощью Вольфганга. Даже посольские стенографистки считали это вполне естественным.

Скромный, всегда готовый прийти на помощь дельным советом, Вольфганг стал своим человеком в посольстве. Он никогда не отказывался в узком кругу высказать свою точку зрения на то или иное событие. А событий происходило великое множество.

В Берлине к власти пришли фашисты. Фон Шелия особенно любил обсуждать с Вольфгангом различные интриги, которые плели теперь друг против друга нацистские главари. Во время таких бесед каждый высказывал свою точку зрения. Прогнозы Вольфганга часто приводили фон Шелия в искреннее восхищение В свою очередь, Вольфганг все глубже узнавал своего нового друга.

Немецкому дипломату шел пятый десяток. Он был единственным сыном крупного силезского помещика-дворянина, а его мать — дочерью фон Миккеля, министра финансов в кабинете Бисмарка. Благодаря такому происхождению фон Шелия был хорошо известен в аристократических кругах и находился в дружбе со многими немецкими аристократами.

Во время первой мировой войны он был офицером в силезском кавалерийском полку. После войны, закончив учебу, устроился в министерство иностранных дел. Работал секретарем германского посольства в Праге, затем — в Константинополе, позднее стал вице-консулом в польском городе Катовицы. В 1932 году по желанию фон Мольтке, который стал послом в Варшаве, Шелия был переведен в столицу Польши на должность секретаря посольства.

— Я ненавижу свою жизнь в Польше, — не раз жаловался Вольфгангу фон Шелия. Однако работал он в Варшаве успешно.

Ему нельзя было отказать в тонком чутье и осторожности. Будучи близким другом германского посла в Варшаве, благодаря своим большим связям и ловкости Шелия стал очень важным лицом в посольстве. Он был принят в домах многих руководителей страны.

Однако Вольфганг видел, что фон Шелия, человека светского, гнетет несоответствие между его происхождением и его небольшой, даже жалкой, по словам самого Шелия, должностью. Мысль о том, что с 1924 года он дальше секретаря посольства не смог продвинуться, доводила фон Шелия до бешенства.

Фон Шелия ненавидел коммунистов, но почти так же, да еще с оттенком аристократического пренебрежения относился к фашистской черни. Он презирал фашизм, зло высмеивал германских нацистов и их главаря-ефрейтора.

В том, что его новый друг — зубастый и хищный волк, Вольфганг убеждался не раз. Он неплохо изучил своего друга. А тот и предположить не мог, что Вольфганг, этот преуспевающий коммерсант, приятель многих аристократов, — убежденный антифашист, советский разведчик.

Шелия часто приглашал Вольфганга в свой служебный кабинет, раскрывал перед ним все политические и дипломатические карты, во всем советовался с ним и даже поручал ему составлять свои доклады для министерства иностранных дел.

«С первого дня нашего знакомства, — докладывал Вольфганг в Центр, — Шелия информирует меня обо всем, что ему кажется важным. Это и политическая информация, и личные интриги, и денежные истории, и его собственные конфликты с женой и прислугой. Свои сведения он сообщает мне и в посольстве и на квартире. Документы, которые меня интересуют, он или прочитывает вслух, или разрешает мне читать их самому. Так как он сознает, что нарушает этим свои служебные обязанности, то обычно говорит: «Возьмите в руки газету для предосторожности. В случае, если кто-нибудь войдет, прикройте ею телеграммы…»

Шелия доверял Вольфгангу. Большую роль в этом сыграло тщеславие дипломата, его желание всегда иметь под рукой единомышленника, внимательного слушателя и умного советчика. Острые критические замечания «коммерсанта» о существующем в Германии режиме доставляли фон Шелия огромное удовольствие. Но, конечно, больше всего Шелия ценил глубокие познания Вольфганга в вопросах международной политики.

Одним словом, Шелия считал Вольфганга очень способным и умным человеком, который так же ненавидит большевиков, как и мелкую буржуазию, и о котором еще нельзя даже точно сказать, какой пост он сможет в дальнейшем занять в это, по словам Шелия, смутное для Германии время…

Немецкие дипломаты в Варшаве еще только подумывали о вступлении в национал-социалистскую партию. А Шелия, вернувшись из поездки в Германию, пригласил к себе Вольфганга и бросил ему с усмешкой на колени свой нацистский партийный билет и удостоверение командира штурмового отряда. Свое вступление в нацистскую партию и СА Шелия в течение нескольких месяцев скрывал от друзей и даже от посла. Он доверил эту тайну лишь Вольфгангу.

Вскоре началось массовое вступление работников посольства в нацистскую партию. Несколько коллег Шелия пришли к нему в кабинет с вопросом, не хочет ли и он вступить в партию. Кое-кто из них втайне думал, что аристократ Шелия откажется и тем, к их радости, повредит себе. Выслушав визитеров, Шелия величественно взглянул на них и, достав из сейфа нацистский партийный билет, надменно заявил: