– Они нас поработили, - отрывисто молвила верховная жрица.
– Заставляют строить и ремонтировать корабли, обеспечивать их продовольствием, топливом и прочим. Мы не питаем к ним любви!

– Вас принуждают силой?

– Они приказывают, а мы подчиняемся, потому что каждый из них не расстается с маленькой вещицей – оружием, которое плюется огнем. Тот, кому хватает глупости восстать, – жрица сопроводила эти слова выразительным жестом и шипением, – умирает. Если им не нравится наша работа, они приходят, забирают пятерых и убивают. И остальные трудятся усердней прежнего, потому что сгореть заживо – не самая приятная смерть.

У Хэдли запершило в горле, он откашлялся.

– А вы не скажете нам, кто они вообще такие, эти Сияющие?

Глубоко посаженные серебристо-зеленые глаза вспыхнули.

– Мужчины, – ответила она. – Такие же, как и вы.

Исходивший от старухи и ее безмолвных наперсниц гнев был почти осязаем, почти ощутим на вкус.

– Но если они похожи на нас, почему вы решили, что с нами все в порядке, что мы для вас не опасны?

– Вы говорите на земном языке, причем говорите свободно. И корабль ваш не блестит. Вы пользуетесь Хатар, по-вашему – радио, а Сияющие его ненавидят и уничтожают. И ко всему вдобавок на вас нет меток сатаны!

Должно быть, на лице Торпа отразилось недоумение. Старуха объяснила, сопроводив слова жестом:

– Все Сияющие носят серебряный диск вот здесь. – Палец дотронулся до лба над переносицей. – У тебя есть рана, но не в том же месте, что и у них. А у твоих спутников вообще нет отметин.

– Что ж, хоть это радует.

– Да, это хорошо. Возможно, этого достаточно. Но вы все же мужчины!

Торп вдруг спохватился, что стоит перед молчаливыми женщинами в чем мать родила, и покраснел.

И оттого, что на него смотрели с холодком и подозрительностью, легче не стало.

– Мы сейчас, кажется, не в самой подходящей форме, чтобы нас разглядывать, - пробормотал Джереми.
– Вы тут говорили о гостеприимстве. Нам что, и дальше голыми стоять или можно прервать разговор на часок? Хотелось бы помыться, да и переодеться…

– Ну, конечно!
– Жрица вскинула руки, негромко хлопнула в ладоши, и женщины, стоявшие кружком, поклонились и удалились под шелест одежд. Мать Хатар повернула голову вправо и сказала помощнице: - Шенн, отведи их к бассейну. Позаботься, чтобы они получили все необходимое, а потом приведи сюда. Варис, мы должны немедленно послать весточку нашим сестрам за море. Ступайте.

Девушка по имени Шенн сдержанно улыбнулась гостям и повела их в обход трона, в узкий коридор, а затем - на открытую солнечную площадку, где, смеясь, низвергались со скал в белокаменный бассейн хрустальные струи. Вода была прохладна и упоительно свежа. Едва земляне успели вынырнуть, вновь появилась Шенн с охапкой белой мягкой ткани и кувшином тягучей зеленой жидкости. Пенилась она восхитительно.

– Парни, я ни черта не понимаю, - заявил, с наслаждением плескаясь, Шкода.
– Вы только гляньте на эту малютку!

Девушка взяла бережно положенную им на край бассейна рацию и поднесла к уху; выражение ее лица было сродни восторгу.

– Бред какой-то! У них у самих есть рации. Мы собственными ушами слышали голоса, верно? Что же она в нашу так вцепилась? Чем ей так по нраву болтовня в эфире? А? Бьюсь об заклад, это самая обыкновенная болтовня. Ничего сенсационного в ней быть не может. Нынче сенсация - это мы.

– Так про это она и слушает, - проворчал, вымывая зеленую морскую грязь из шевелюры, Хэдли.
– Готов поспорить, эфир уже добела раскалился. Мы тут вроде героев.

– Скорее вроде смертников, - рассудительно произнес Торп.
– Если вегиане засекут эту волну…

Но Шкода фыркнул:

– Сказала же бабка - нет у них радио. Иначе бы мы их передатчик давным-давно запеленговали.

– А знаете… - На Торпа вдруг накатило вдохновение.
– Это ведь многое объясняет. Если туземцы пользуются радиосвязью… причем уже давно, а у вегиан, насколько им известно, раций нет, а тут объявляемся мы с портативными моделями… Братцы, это обстоятельство может спасти наши шкуры.

– Сэр, а что вы теперь думаете о вегианах? Старуха говорила об отметинах, помните? О диске на голове у каждого вегианского мужика.

– Не исключено, что это результаты операции на мозге, лоботомии, например. Надеюсь, выяснять на себе не придется.

– Постойте-ка спокойно минутку, сэр, - сказал ему Хэдли.
– Я еще разок взгляну на вашу рану.

Торп терпеливо выдержал осмотр, а затем высказал мысль, которая уже давно не давала ему покоя:

– Давайте кое-что решим прямо сейчас. Мы здесь все втроем и в чем мать родила. Потеряли и корабль, и все, что могло бы пригодиться. Кроме разве что мозгов. До сих пор нам, похоже, относительно везло, но верить, что так будет и дальше, не приходится. Я к чему веду? Плюнем на чины и субординацию. Меня зовут Джереми. А тебя, Хэдли?