Уходили минуты. Все дальше портовый район, и по-прежнему кругом ни единого признака жизни. Возникли первые сомнения, что от этой охоты будет толк. Город огромен, и добрая треть его - в развалинах; запросто можно проблуждать всю ночь, так никого и не встретив. Во всяком случае, женщины, у которых с головой все в порядке, сидят по домам и не кажут носа на улицу, и вегиане об этом знают.

– Боюсь, мы только время зря теряем, - пробормотал Торп, когда они повернули за угол и двинулись по очередному темному каньону безмолвия.

Но, едва он успел договорить, Шенн схватила его за руку и прошептала:

– Слушай!

Торп затаил дыхание и услышал слабое, далекое шлепанье подошв. Звуки приближались. Он тронул девушку за плечо, и они, напрягая зрение, поспешили навстречу звукам. Вскоре лейтенант различил вдали блеск металла и, схватив Шенн за руку, затащил ее в ближайшую дверную нишу. Они вжались в стену, затаились в черной тени. Прошло секунд пятнадцать. Все громче шаги, все ближе… Прохожих было только двое - рослые, мускулистые парни с безволосыми головами и ничего не выражающими лицами. У каждого на лбу блестел серебряный диск, каждый с головы до ног кутался в шуршащую ткань, похожую на фольгу. Вегиане!

Торп сжал в кулаке конец принесенного с собой свинцового прутка, а второй рукой поднес ко рту рацию и локтем толкнул Шенн - дескать, отойди. Далее планом предусматривалось самое что ни на есть примитивное нападение. Хэдли с Варис идут прямо на вегиан, привлекают к себе их внимание, а Торп с Шенн бесшумно, как призраки, появляются у врагов за спиной и наносят удар.

Торп сделал шаг вперед и одновременно перекинул рычажок на передачу.

– Пэдди! Они здесь… - И оборвал фразу.

При первом же звуке его голоса вегиане застыли, словно налетели на кирпичную стенку, постояли долю секунды, а затем обмякли и повалились замертво. Торп ничего не понимал, однако искать объяснений не было времени. Сейчас им руководили инстинкты солдата.

– Вперед!
– крикнул он.
– Они лежат. Хватаем и бежим!

Джереми помчался к упавшим и увидел, как навстречу бегут двое товарищей. Когда встретились, он сказал:

– Пэдди, ты берешь этого, я несу второго. А вы, девочки, вперед! Мы следом.

Он едва не надорвался. Безвольные, как кули с мукой, вегиане чудовищно отяжелели уже через несколько ярдов, а улицы были длинны, поворотов немного. Минут десять Торп, спотыкаясь и шатаясь, нес свою добычу, а затем был вынужден остановиться - иначе бы упал. Рядом бессильно осел Хэдли, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Девушкам приказания не требовались - остановившись справа и слева от мужчин, они вглядывались в сумрак и прислушивались, нет ли погони.

– Чем ты их огрел?
– спросил, хрипя, Хэдли.

– Пальцем не тронул!
– прохрипел в ответ Торп.
– Как шли, так и брякнулись!

Вернулись Варис, а затем и Шенн и сообщили, что нет никаких признаков преследования. И снова отряд двинулся в путь. Шатаясь, мужчины брели переулками. Девушки неловко пытались помогать. Кое-где наугад срезали угол, шаркали, пока ноги не превратились в ватные жгуты, пока в легких не разгорелась мучительная боль. Наконец они обнаружили пирс и рядом - суденышко шелл. Подтащили к его борту, сбросили на днище своих пленников, а потом, совершенно измотанные, опустились рядом, и экипаж из трех рыбачек в вороватом молчании вывел лодку в море.

Мало-мальски придя в себя, Торп скинул с плеч тяжелую сутану и подставил прохладному воздуху потную грудь.

– Это была глупость, авантюра, - пробормотал он.
– Счастье, что вообще ноги унесли. Незаслуженное счастье. Вдобавок забыли про чертовы колпаки.

Джереми вытащил специально приготовленный мешок из плотной ткани и неуклюже напялил его на голову вегианину, а Хэдли той же процедуре подверг второго. Ирландец приблизил ухо к груди пленника, затем пощупал у него пульс.

– Если это не покойник, то очень ловко подражает. А твой как?

Шенн склонилась, Торп потянулся к запястью вегианина. Варис ерзала от волнения.

– Если они мертвы, мы потерпели неудачу!
– воскликнула она.

– Тихо!
– Шенн подняла изящную ладонь.
– Этот жив, кажется.

– И какого же дьявола они попадали?
– пробормотал, возвращаясь мыслями в ночной переулок, Торп.
– Пэдди, честное слово, так и было, как я рассказал.
– Он поднес к глазам маленькую переносную рацию.
– Может, из-за нее? Из-за радиоволны? Я слышал, высокие частоты иногда вредны для мышечных тканей, но не такая же игрушка!

– Слушайте!
– шепотом произнесла Шенн.
– Он плачет!

Все примолкли, и на фоне скрипа парусины и плеска воды еле различили хныканье пленника. И невнятный, надломленный голос.

– Говорит, - сказала побледневшая Шенн, - говорит, что все вспоминает. Что он снова - он. Что его покинула великая и прекрасная королева. Все его покинули. Он один, и ему страшно. Куда все подевались? Раньше были с ним, и их было много. Они были в его уме. А теперь он один, и ему страшно!

Тихий лепет вдруг перерос в нечеловеческий крик. Вегианин конвульсивно дернулся и затих. Шенн опустила трясущуюся руку на свою вздымающуюся грудь и в страхе посмотрела на Торпа.